В неделю мне снова запретили выезжать за пределы школы, но на этот раз я сильно не расстроился. Надеялся, что скоро свалю из этой шарашки насовсем, и больше не придётся терпеть полуказарменную жизнь с постоянными ограничениями. К тому же самому было интересно, чему меня смогут научить в новой школе.
Когда на следующей седмице в четверг мне принесли письмо из Твери, я открыл его с замиранием сердца. Вытащил машинописный лист… под ним стояла подпись. Можно было вздохнуть с облегчением. Потом я прочитал приложенное письмо. Дядя сообщал, что очень рад, что я перевожусь в школу первого разряда, и желал мне всяческих успехов.
Подписанное прошение о переводе я передал Марианне, и буквально через три дня мне пришло официальное уведомление, что я переведён во вторую высшую школу. Теперь осталось решить вопрос с жильём, поскольку дальше мотаться по общагам желания не было. Но и это не стало проблемой. Марианна сказала, что один из её родственников как раз сдаёт однокомнатную квартиру в соседнем районе, и, о чудо, он даже согласился войти в моё положение и отсрочить оплату на полгода.
Вот и настала пора прощаться с моим первым учебным заведением в этом мире. Я ловил себя на мысли, что мне даже немного жаль расставаться с некоторыми своими знакомыми, особенно с Таней и Виолеттой. Впрочем, последняя собиралась этим летом примкнуть к нашему с дядей промыслу, поэтому мы не прощались. Таня тоже загорелась идеей добывать чудо-камни, но ей предстояло три года учиться, а потом ещё несколько лет работать там, где прикажут. Только дворяне имели право сами распоряжаться своей судьбой, простолюдины-заклинатели — нет.
Жеребцов завидовал моей удаче. Он до сих пор оставался весьма слаб, несмотря на регулярные тренировки. Аркадий и Вася особого огорчения не выказали. Им было всё равно. А вот Вятский и Воротынский даже не вспомнили обо мне. Наверное, у них своих забот хватало в свете грядущих перемен. Они понимали, что я в любом случае ускользну из их рук. Им меня не удержать, ведь у Воротынского нет другого учебного заведения, а здесь он больше не хозяин.
Впрочем, после зачисления Вятский всё же вызвал меня к себе.
— Переводитесь, значит, — проговорил он. — Сами решили во вторую или надоумил кто?
— Слышал, что хорошая школа… от родственников, — сказал я. — Как раз мне подходит. И нет этого дурацкого общежития. Простите уж, не по мне такие условия, как у вас. Ваш запрет стал последней каплей.
— Это было ради вашего же блага, чтобы дел не наворотили, — проворчал директор. — Только вот знаете ли вы, кто покровительствует второй школе?