На диване, в который обратилась моя кровать, возник ухмыляющийся юноша. Его легко можно было бы принять за человека, если бы не полностью черные глаза и ужасающая подавляющая аура. Буэр, верховный демон, которого я заточил в ту самую вазу.
— Пришел поквитаться со мной? — Даже сейчас я не боялся, хотя прекрасно знал, что демон легко может обеспечить мне вечность страшных мук.
Буэр славился своей изобретательностью в мучениях врагов, например, душу одной очень уж эффективной инквизиторши он заточал в тела юных прекрасных дев и продавал ее разным извращенцам-султанам. Они не желали слушать ее объяснения (да и языка не понимали) и наслаждались непокорностью и изобретательным сопротивлением. Когда я наконец нашел и вытащил бедолагу, она уже смирилась с новой ролью и вполне комфортно существовала в роли старшей наложницы египетского паши, отказавшись возвращаться к прежней жизни.
— Позлорадствовать, само собой. И поблагодарить. — Он по-хозяйски развалился на шикарном белом кожаном диване, в который превратил мою прежнюю постель, растянув губы в мерзкой ухмылке. — Ты обрек меня на долгие века ужасающей скуки. Когда висишь в пустоте посреди ничего, появляется много времени на раздумья. И оттачивание своих навыков.
Я досадливо поморщился. Он ведь должен был спать! Почему остался в сознании⁈
— Не стоило оставлять меня во дворце. Глупая ошибка. Эманации смертных быстро пробудили меня. Знаешь, каково это — сидеть там, ощущать их вкусные души и не иметь возможности дотянуться?
— Решил, что так ты лучше будешь под присмотром, чем если спрячу тебя в защищенном подземелье и тебя найдет какой-нибудь авантюрист с шилом в жопе, — недовольно поморщился я. Про эманации не подумал. Плохо разбирался в демонической природе, хотя истребил немало этих уродов. Буэр был первым, кого не удалось уничтожить. — Ошибся, со всеми бывает.
— Сам того не зная, ты оказал мне великую услугу. Раньше я побеждал за счет чистой силы и не задумывался об искусстве. Там мне пришлось развить величайший самоконтроль, чтобы проникнуть за стены темницы тончайшими ментальными нитями. — Буэр смаковал заслуженную победу и спешил поделиться ею с некогда равным ему. — Постепенно подчинил себе всех охранников. Запомни, без должного присмотра и показательных казней хотя бы раз в полувек смертные очень быстро теряют сноровку и страх. Основанный тобой орден инквизиторов стал продажным и потерял прежнюю непогрешимость и ментальную защиту.
Я молчал, сказать было нечего. Буэр говорил чистую правду, я расслабился и получил заслуженные последствия.