Я улыбнулась, вспоминая его игры. Картер в футбольной форме довольно сексуальный. Вокруг него всегда вились девчонки из группы поддержки.
— Ты очень быстрый. Я ходила на твои матчи.
— Тебе нравится футбол? — в его голосе послышалось удивление.
— Мне нравишься ты , а потому я приходила на тебя посмотреть. Ни одной школьной игры не пропускала. И даже на игры твоего колледжа иногда ездила, — призналась я.
Я всегда за ним наблюдала, только вот он никогда меня не замечал. Картер вообще не подпускал меня к себе близко, поэтому приходилось довольствоваться малым: смотреть на него издалека.
— А ты кем в детстве мечтала стать? — спросил он после небольшой паузы.
— Женой, — горько усмехнулась я.
— Наверное, все девчонки с детства мечтают о свадьбе.
Я не просто мечтала о свадьбе. Я мечтала о свадьбе с ним .
— Прости, что лезла к тебе со своей глупой любовью, Картер, — искренне произнесла, смаргивая непрошенные слёзы. — Довела тебя до такого. Мне так жаль.
— Я сам виноват, Тифф. Сам ввязался во всё это.
— Из-за меня…
— Я просто не был готов к свадьбе. Меня пугало, что мне придётся всю свою жизнь провести с тобой. Мне всего двадцать четыре, я только окончил колледж и хотел развлекаться, а вовсе не брать на себя ответственность и создавать семью.
Из глаз вдруг полились слёзы, и ночное небо размазалось. Хорошо, что темно и Картер не увидел, иначе снова назвал бы меня плаксой.
— Я думал, ты отберёшь у меня свободу, и так противился этому. Всё никак не мог смириться, хотел что-то изменить. В итоге свою свободу я похерил сам.
— Я просто хотела быть рядом с тобой… — выдавила я из себя.
Хотела сделать тебя счастливым.
— Я знаю, Тифф.
Знал ли он, как мне больно сейчас? Как жаль, что ничего не вышло. И очень обидно, что всё заканчивается вот так.
— Мне страшно, — тихо произнёс Картер, и я повернулась к нему, разглядывая его профиль. Даже в лунном свете, в полумраке, он чертовски красив. — Страшнее, чем было перед свадьбой.
Наконец-то он решил выговориться. Сегодняшняя ночь обнажала правду и искренние чувства. Я взяла мужа за руку в знак поддержки, и он крепко сжал мою ладонь.
— Все либо поливают меня дерьмом, либо смотрят с жалостью. Ненавижу грёбаную жалость, — тяжело вздохнул, и на миг повисла тишина. — Иногда я так зол от безысходности, что хочется сломать что-нибудь. А иногда нет настроения и не хочется даже открывать глаза. Бывает, меня посещают дурацкие мысли, чтобы сбежать в Мексику или куда подальше. Или просто, на хрен, повеситься, чтобы облегчить людям жизнь.