— Гроссмейстер Адельядо строжайше запретил мне приближаться к Неонину на расстояние дневного перехода, — задумчиво проворчал Эрстан. — Сказал, что магов в Ситгаре слишком мало, чтобы попусту скармливать их дракону. Поэтому завтра мы с вами расстанемся — отряд поедет в Неонин без меня, а я буду несколько дней ждать на постоялом дворе Эоноса, не вернётся ли кто-нибудь из вас, после чего отправлюсь в Тирогис за новыми драконоборцами.
Эрстан побарабанил пальцами по столу — дробь получилась весьма неровная, ввиду нетрезвости мага.
— Раньше я при приближении к Неонину испытывал какой-то жуткий страх, — поделился маг с Диллем. — Это действие заклятья гроссмейстера Адельядо, чтобы, значит, не вздумал нарушить его приказ. Сейчас ничего такого не чувствую, но ведь нам ещё целый день ехать до постоялого двора Эоноса. Поэтому проверить твою теорию на себе я смогу только завтра. Слушай, а, может, дело не в том, что пьян ты? Может, это я не могу управлять амулетом?
— Вполне, — кивнул Дилль. — А, скорее всего, всё вместе влияет. Кто его знает, этого Пембла — может, он там, в Станигеле, набрался, а потом пытался меня вызвать через амулет. Я не проверял.
— Эта тема весьма интересна, — маг покрутил в руках свой колючий амулет. — Самое забавное, что никто в Академии до этого не додумался.
— Так вроде магам пить запрещено, — вспомнил Дилль расхожую истину. — Вот никто и не проверял.
— Ну да, в Академии не то чтобы «сухой» закон, но напиваться запрещено.
— Но ты же пьёшь, — удивился Дилль.
— Пользуюсь тем, что никто из старших магов меня не видит, — усмехнулся Эрстан. — Да и активные заклинания, для которых нужна трезвая голова, я сейчас не практикую. И, судя по всему, до той поры, пока кто-нибудь не прикончит этого дракона, практиковать не буду ещё долго. Уж, извини, Дилль, но я не верю в то, что ваш жалкий отряд сумеет извести дракона, даже при помощи древнего яда.
Дилль подумал про огнедышащую тварь, которая поджидает его где-то в сотне лиг отсюда, и едва не пустил слезу от жалости к себе. Потом он вспомнил, что он — настоящий мужчина и плакать не должен. Потом он решил, что хоть мужчины и не плачут, но посочувствовать себе они имеют полное право. Потом он…
— Эй, ты уснул что ли? Монах храпит, ты медитируешь, с кем поговорить-то? Ну и собеседники!
Дилль выпал из полудрёмы от хлопка по плечу. Эрстан, разбудив его, плюхнулся обратно на скамью.
— Э-э-Эрстан, я не сплю и всё помню. Ты рассказывал про Величайшую битву, — Дилль выловил из памяти рассказ мага. — Давай, говори дальше, я весь внимание. Единый отобрал у магов силу, и теперь вы стали больными кузнецами.