Он не знал, как он оказался на этой дороге, да и не задумывался об этом. Где-то там, впереди, прямо посреди слепящих лучей закатного солнца должен был закончиться его путь.
Путешествие к средоточию покоя не давалась ему легко. Далеко за его спиной полз искалеченный мертвец, сквернословящий и грозящий переломать ему ноги, если он не остановиться. Каждый раз, когда он отвлекался на эти постепенно затухающие крики, почему-то начинала ныть челюсть, простреливая тупой болью череп. Отставая на какой-то десяток шагов, позади него тихо шла златовласая женщина. Она не кричала и не выла подобно мертвецу, но её взгляд явственно обжигал ему спину и вызывал образы близости и жаркого дыхания вводившего в смятение разум. Эти образы были приятны, но он жаждал другого.
Покой был его единственной целью, и он чувствовал всей душой, что он уже близко. Солнце было совсем рядом, его лучи пронизывали тело насквозь, убаюкивая и призывая подойти еще чуточку ближе, чтобы окончательно раствориться в тёплом свете.
— Папа?
Глиф нахмурился, детский голосок, произнесший одно единственное слово, заставил его остановиться, даже несмотря на то, что слепящий свет продолжал призывать его.
Прикрыв глаза от ярких лучей, игрок развернулся в сторону от дороги, туда, откуда до его слуха долетел детский голос.
Высокая, высушенная до желтизны трава, доходила почти до пояса. И где-то там, среди волнующегося под порывами ветра пшеничного поля, был источник голоса заставившего его остановиться. Шли секунды, разум Глифа стремительно тускнел, источник света опустошал его воспоминания, заставляя его сомневаться. А в самом ли деле он что-то слышал? Быть может это далекие крики мертвеца, разнесенные ветром, заставили его остановиться…
Тихий плачь, серебряным ручейком коснулся слуха Сергея заставляя отбросить наваждение и сделать первый шаг ведущий прочь от дороги. Лучи света до этого момента добрые и ласковые неожиданно ухватили за плечи, вцепились в руки и ноги, пытаясь вернуть его обратно. Но Глиф лишь зарычал, вдруг осознав, что свет не единственный его путь.
Каждый шаг давался ему с трудом, отойдя всего на несколько метров от дороги, он упал на одно колено. Изо всех сил он тянулся к такой близкой стене пшеничных колосьев и никак не мог дотянуться. От дикого напряжения изо рта вырвался стон, а на мокром от пота виске запульсировала вена.
Помощь пришла неожиданно, маленькая фигурка мальчугана выступила из травы, сжимая в одной из рук выстроганный когда-то давно деревянный меч.
— Вставай.
Тихий всхлип сына был подобен грому. Мир треснул и разлетелся тысячей зеркальных осколков, в каждом из которых мелькали события давно минувших дней, с бешеной скоростью сменяя друг друга.