There’s something in your past
That you can’t erase
Build the road in front of you
You can’t fix a broken heart
In a couple of days
So bring it back or start anew
Miracle of Sound, «Calamity»
Говорят, что человек ко всему привыкает. Мне всегда казалось, что это требует уточнения — поскольку к некоторым вещам всё же привыкнуть невозможно.
Причём это довольно обычные вещи, ничего особенного. Ужасные, даже чудовищные, но совершенно обычные. К примеру, неизлечимо больные люди, страдающие каждый день, не могут «привыкнуть» к мукам, и единственным выходом для них остаётся небытие. Так же от невыносимой боли и ужаса недолго и сойти с ума. И всё-таки утверждение имеет под собой почву, если его слегка адаптировать. Допустим: «человек привыкает ко всему, к чему можно привыкнуть».
Звучит глупо? Возможно. Зато объясняет, почему лично мне концепция ада всегда казалась немного натянутой. Вечные муки по определению могут применяться только к вечно живому телу или душе. Если она — душа — не способна умереть или сойти с ума, то в какой-то момент обязана привыкнуть.
В общем-то, именно это со мной и произошло.
С момента спасения Сердца мира прошло… время. Сложно сказать, сколько именно времени — по ряду причин. Во-первых, в пещере, расположенной глубоко под землёй, невозможно было следить за сменой дня и ночи. Во-вторых, магия Застывшего города, который находился прямо над пещерой, вмешивалась во временной поток, заставляя его то замедляться, то нестись с удвоенной скоростью. В-третьих…
В-третьих, первые дни, а то и недели, основным моим занятием было лежать на земле, схватившись за голову, орать от боли, ужаса и безысходности, умирать, возрождаться, звать на помощь всех, кого я мог вспомнить, умирать, возрождаться, снова умирать и находиться на тонюсеньком волоске от безумия.
И всё же, невзирая на все препятствия, время прошло, а вместе с ним начал ослабевать эффект проклятия Деи.
Сперва притупилась боль. Да, каждый раз закрывая глаза, я продолжал падать и разбиваться насмерть, но теперь это ощущалось, ну, не как в первый раз. Скорее как сильный ушиб колена или вывих плеча. Резко, болезненно, но вполне терпимо.
Вслед за болью ушёл страх — теперь я смотрел на череду смертей, словно самое скучное в мире кино с собой в главной роли. Упал, разбился, реснулся. Упал, разбился, реснулся. Романтика! Взгляд со стороны окончательно заглушил боль, на смену ей пришли раздражение и усталость. Последняя быстро переросла в сонливость, а та нарастала до тех пор, пока я наконец не заснул по-настоящему.