Я забрал планшет у Дорофеева. Заправил в него новый лист и передал Алексею.
— Меня папаша искать уж точно не станет, — проворчал тот. — А вот кое-кто, глядишь, и озаботится. Мы же сейчас в лесу, господин Давыдов. А с лесным хозяином шутки плохи. Ладно — меня. А людей-то вам не жалко?
— Жалко, — честно сказал я. — Вот, поверишь ли — целыми днями душа болит. Мажу маслом бутерброд — сразу мысль: а как народ? Да только лешему очень скоро станет не до тебя.
— Это ещё почему? — насторожился Алексей.
— Ну, как бы тебе сказать, чтоб не расстроить… Убивать мы будем твоего лешего. С чувством, с толком, с расстановкой. А письмецо-то всё же напиши. Я помогу. Значит, начни таким образом: «Дорогой мой отец! Я только что понял, что всю свою жизнь жил неправильно. От подсвечников пресловутых отрекаюсь в твою пользу. Сам же впредь на жизнь буду зарабатывать честно, своими руками. Целую, твой любимый сын Алексей».
Забрав оба письма, я благословил Ефима, а сам, вместе с Данилой, отправился обратно к карете.
— А вы, что же, правда лешака убивать собрались? — спросил Данила.
— Правда. А что?
— Да как-то… Он — всё ж лесной хозяин. Когда и пользу приносит.
— Этот лесной хозяин десять лет назад похитил в деревне женщину. Продержал в плену чёрт-те сколько, а потом вернул назад ведьмой. Эта ведьма едва не сгубила целую деревню. А кого-то и сгубила. То, что леший кому-то когда-то от нехрен делать правильную дорогу показал — за то, конечно, спасибо. Но только — сам понимаешь. Минусы в данном случае кроют плюсы как бык овцу.
Данила понимал. И я даже не стал делать важные добавления насчёт костей охотников. Эта область жизни Даниле была совершенно ни к чему. Меньше знает — крепче спит.
— Твари — они всегда твари, — вздохнул я. — Даже когда пытаются быть хорошими.
Может быть, за одним только исключением… Тут я вспомнил русалку Марфу. Вот интересно, а если она правда от какого-нибудь охотника добьётся большой и чистой любви — поможет ей оно? Если поможет — дай бог здоровья и долгих лет жизни, конечно. А если нет… Тогда через год, когда ей выйдет срок возвращаться к своим, я буду поджидать неподалёку с мечом наголо. Ничего личного, детка. Но тварь — всегда тварь. И ты это знаешь получше моего.
Вернувшись в имение, я обнаружил там Егора. Мой бывший наставник сидел за столом и с выражением лёгкого ужаса на лице пытался отказаться от, поди, уже третьей добавки.
— Ну что, охотник? — сказал я, плюхнувшись напротив. — Против тётки Натальи Знаков не изобрели ещё?
— Ох, и женщина! — тихо, но веско сказал Егор, когда Наталья удалилась. — Кабы не был охотником — женился бы!