Перед ней я предстал в чёрных штанах, по пояс голый, и только с одним красноватым наручем на левой руке. Свои волосы я уже как две недели подстриг по плечи. Они были распущены и закрывали мне пол-лица.
Я выжидающе заломил бровь, глядя на незнакомую женщину.
На то, чтобы справиться с удивлением, у неё ушло рекордно долгих десять секунд, после чего она недоуменно вымолвила на экорском:
— Это дом госпожи Эльсоны-кин! Кто ты такой? И где она сама?
Мне её тон не понравился совершенно, поэтому я, нахмурив харю, недовольно выдал:
— Я её друг, Рокаин Серус. И пока что я тоже здесь живу. Даже в этой стране есть правила приличия, которые ты нарушаешь, женщина. Я уже не говорю о том, что ты пыталась вломиться в её личный дом без разрешения. Ты сама кто такая? — угрожающе понизил я голос.
Мой экорский языковой пакет ещё не адаптировался к мышечной моторике, поэтому в некоторых словах прозвучал лёгкий акцент. С тех пор, как я принудительно вырвал языковой пакет из башки какого-то бандита на границе Экора, я пока мало его практиковал, чтобы произносить слова в совершенстве.
От моего угрожающего вида женщина сразу же сдулась и округлив глаза, поклонилась.
— Извините, Рокаин-кон. Я подумала, что вы незваный гость в доме госпожи. Меня зовут Мойджун. Я наставница младшей сестры хозяина клана Хоучкан. Мне необходимо увидеть госпожу Эльсону. Вы не могли бы сказать, где она? — вежливо вопросила женщина и склонила голову ещё раз.
— Если вы из этого же клана, то должны знать, куда она пошла, — ответил я.
Она подняла голову и вздохнула:
— Мне известно, что она должна готовиться к празднику. Он будет проходить во дворце вана Хэйчанга Великого. Госпожа приглашена туда вместе с хозяином Иньгором.
«Хм. Припоминаю», — мысленно кивнул я себе.
Лена вчера обмолвилась, что ей нужно сделать несколько дел, прежде чем мы покинем эту гостеприимно-варварскую страну. И про праздник местного королька тоже обмолвилась. Ещё она хочет взять какой-то балласт с собой в виде двух молодых ребят — что меня не радует совершенно. Однако, ночью она опять расплакалась, слёзно моля об этом.
«Тряпка ты, Илья Васильевич… Вечно не можешь отказать бабским слезам», — поморщился я, но вслух сказал:
— Она пошла на работу делать какой-то отчёт. Удачных поисков, — кивнул я и начал закрывать дверь.
— Постойте! — вскрикнула она, придержав дверь рукой. — Прошу вас! Если вы друг госпожи Эльсоны… может, вы сможете мне помочь⁈ — взмолилась женщина в проём приоткрытой двери.
— Очень сожалею, но я ничем не могу помочь, — сухо ответил я и закрыл дверь на замок.