Ведь здесь и сейчас, раненый я был ближе к смерти, чем он.
— Ты сдохнешь, ублюдок! — его голос дрогнул и сорвался на истеричный визг. Он был пропитан страхом, отчаянием и какой-то мрачной решимостью. В глазах, мутных от ужаса, я увидел не просто страх перед смертью — я увидел конец. Он знал, что его время пришло
Может быть, он и прав. Может быть, в этом затхлом подземелье смерть действительно будет наградой для нас обоих. Но если я уйду, я не уйду один. Лёгкая улыбка появилась на моём лице, и от этой улыбки противник побледнел, как будто увидел во мне свою смерть.
Я продолжал зажимать оружие между нами. Мои пальцы в этот момент добрались до гранаты, зацепленной за броню. Противник даже не успел среагировать, его мозг, погружённый в панику, не успел обработать происходящее. Одним движением я выдернул чеку и граната перестала быть просто оружием — она стала приговорм.
— Ты прав, — прошептал я ему на ухо, чувствуя, как его дыхание сбилось в рваном ритме. Его тело напряглось, но как-то слабо, неискренне. Он уже понимал, что ему не выбраться. — Но ты сдохнешь со мной.
Наемник отпустил автомат, закричал, попытался оттолкнуть меня…
Но я лишь облапил его посильнее, как старого друга, и прижал к себе, зажимая гранату между нашими телами…
Мгновение тишины повисло между нами, словно вселенная замерла в ожидании того, что должно было произнести.
И вдруг вспышка. Ослепительная. Всеобъемлющая. Взрывная волна ударила в грудь, словно тысяча кулаков одновременно. Боль пронзила каждую клеточку моего тела, разорвав его на части. Моё дыхание прервалось — воздух в лёгких, казалось, мгновенно выжжен огнем. Вокруг меня было только ослепительное, нестерпимо яркое свечение, а потом — оглушительный грохот, сметающий всё на своём пути.
Мир исчез. Всё — звук, свет, боль — слилось в одну стремительную карусель, прежде чем раствориться в абсолютной тьме. Я падал, как бы в бездонную пропасть, всё глубже и глубже, погружаясь в бесконечную пустоту. Я больше не ощущал ни времени, ни пространства — только это бесконечное падение, как будто я растворяюсь в самой жизни.
И где-то вдалеке, на самом краю этой пустоты, словно из другого мира, донёсся громкий, полный ярости и праведного гнева вопль:
— Это. Не. Для. Людей!
— Ну же, красотка, хватит построить из себя недотрогу!
— Давай, детка, мы хорошие парни! Ты просто пока что этого еще не знаешь!
— Да, пошли с нами, будет весело! Особенно для нас, га-га-га!
— Отвалите, ублюдки! Вы что, страх совсем потеряли⁈ Я сейчас на помощь позову!
— Кого, дорогуша? — голос, пропитанный ехидством, хлестнул, как ледяной ветер. — Кого ты собралась звать? Тут никого нет! Один вот был, и уже пытался помочь тебе. Напомнить, как это закончилось?