— Присядешь, — произнёс я.
Он сел напротив — туда, где только что сидела Лера. Положил руки на стол, сцепив пальцы. Я заметил часы на его левом запястье — старые и механические, на кожаном, коричневом ремешке.
— Мистер Кузнецов, — произнёс он тихо, почти шёпотом, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя он уже был в его центре, всё, что он скажет, уже записывается, анализируется нашими и китайскими. — Я сейчас скажу страшное, но вам не стоит меня опасаться. Меня послали вас убить.
— Тогда куда вы без очереди? Сначала надо взять талончик, потом подождать, — произнёс я улыбаясь.
— Вы не поняли. Я не буду этого делать. Я не хочу вас убивать.
— Чтобы просто спросить, тоже талончик нужен, — произнёс я, играя со смертью.
Его светлые и уставшие глаза не моргали и смотрели и на меня, и одновременно будто бы насквозь.
— Я хочу, чтобы вы выслушали, — произнёс он.
И я откинулся на спинку дивана, скопировав его жест руками.
— У тебя пара минут. Пока девушки не вернулись.
Он кивнул и заговорил.
— Доктор Крейн проводит селекцию вернувшихся. Я был одним из его лучших «образцов». Чистый и послушный, эффективный и злой. Я убивал, поглощая особенности, становился сильнее. Но потом я получил несколько… спорных даров.
— Спорных? — не понял я.
— Теперь я слышу мёртвых, — просто сказал он. — Тех, кого убил. Их голоса в моей голове. Их страхи. Их последние мысли. Они не замолкают никогда. А ещё я чувствую чужую боль. Если дотронусь до человека — знаю, где у него болит. Если ударю — чувствую его боль как свою.
Я молчал. Внутри что-то кольнуло: мои мёртвые ко мне давно не приходили с какого-то неуловимого мной момента.
— И Крейн взвесил все за и против, и отправил меня на моё последнее задание — охотиться на вас. Я же, понял их замысел. Они не ждали, что я вас убью. Им было всё равно, кто из нас кого убьёт. Если убью я — значит, я ещё полезен. Если убьёте вы — значит, вы станете… — он запнулся, подбирая слово. — Бесполезными. Такими же, как я. Мусорной корзиной с кучей неконтролируемых особенностей.
— Очень похоже на американцев, — произнёс я.
— Мы не все такие, — тихо сказал он. — Поэтому я прошу убежища. В Китае. Или в России. Мне всё равно, где. Если меня не будут посылать на убой. Я устал от этого.
— Тогда ты ошибся даже не страной, а планетой, — произнёс я.
— Я могу много рассказать о Эхо, о Крейне, о его делах. Но мне нужны гарантиии, — произнёс он. — И голоса затуманиваются, когда я пью. Поэтому я почти всегда пью. Вот сегодня я почти трезвый. Голоса орали и спорили. Пока я не пришёл сюда, вас они почему-то боятся. И я подумал, что всё, назад в США мне пути нет.