Я видел, как он оглядывается на своих спутников. Публичный вызов — удар по репутации, если откажется. Тем более от сопляка-графа, пусть даже и под крылом Бестужева.
— Что ж, — медленно произнёс Буревестов, — хорошо.
— Вы можете выбрать оружие, согласно дуэльному кодексу, — напомнил я ему.
Князь рассмеялся, его компаньоны подхватили смех.
— Убивать вас сразу скучно, — Буревестов поднял бокал, рассматривая вино на свет. — Да и что скажут, если я выйду против мальчишки, заведомо слабейшего? — он обвёл взглядом своих собеседников, словно ища у них поддержки. — Пожалуй, выберу клинок.
— Согласен, — кивнул я, даже не подумав.
Внутри всё похолодело. Тартар меня побери… На мне же проклятие — если возьму в руки клинок, единственное, что смогу сделать — это убить. А смерть Буревестова.
Я поморщился. Пётр Алексеевич Бестужев не из тех, кто прощает удары по своей партии. Он может сколько угодно недолюбливать князя, но статус требует защищать своих.
Сейчас мне меньше всего нужна открытая война с Бестужевым. Старый интриган слишком глубоко запустил щупальца в дела империи. Да и с наследством деда ещё не всё понятно — кто знает, какие рычаги давления он может использовать.
Нет, убивать Буревестова нельзя. По крайней мере, пока. Но как теперь выкрутиться из этой ситуации с клинком? Харибда меня дери.
Неделя пролетела, как вспышка молнии в ночном небе. После моего вызова князя Буревестова на дуэль мелкие пакости словно ветром сдуло. Работа по клинике наконец тронулась с мёртвой точки: исчезли сложности со стройматериалами, поставщики оборудования перестали юлить с ценами. Не всё сразу, конечно, но явный прогресс чувствовался.
Вечером у окна я рассматривал посеребрённый луной двор академии, вспоминая разговор с Бестужевым. После той истории, когда я сказал ему, что связь прерывается, он долго не давал о себе знать. Но стоило мне вызвать князя на дуэль, как телефон взорвался звонком в тот же вечер.
— Ты что творишь⁈ — голос Бестужева в трубке звучал так, будто он не говорил, а рубил слова топором.
— Ничего особенного, — я пожал плечами, хоть собеседник и не мог этого видеть. — Просто ставлю на место определённого человека, который решил, что может безнаказанно мешать моим планам.
— Зачем ты вызвал его на дуэль? — В голосе Петра Алексеевича прорезались стальные нотки.
— С этой самой целью — чтобы перестал мешать.
— Он отличный маг, Кирилл. Намного сильнее тебя, — в его словах звучало искреннее беспокойство.
— Так он выбрал бой на мечах, — парировал я.
— Ты не понимаешь! — Бестужев почти рычал. — Он и фехтовальщик отменный. А тебе артефакты использовать на дуэли нельзя. Ты проиграешь!