А тем временем грязь, или споры, будто бы въедались в кожу, и соскоблить их получалось лишь ножом. По возвращении Ариса ждет хорошая банька.
Второй очень странный, даже пугающий момент — появление статуй.
Первую практик заметил, едва не наступив на неё, потом понял, что среди мха прячется деревянная фигура, сливаясь с тёмно-зелёным растением. Странная, будто выточенная из чёрного дерева статуя человека, зачем-то одетая в размякшие от влаги тряпки. Черты лица смазаны, не определить — мужчина это или женщина. Но вместе с тем видно, что мастер, вырезавший статую, не стремился предать ей вид ужаса: деревянное лицо умиротворённое, равнодушное.
Дальше статуи людей стали встречаться всё чаще, лица некоторых искажали гримасы ужаса, но деревянные фигуры уже не пугали Ариса. Практик шёл дальше, уже не выбирая, куда наступить, не обращая внимание на растущие всюду ценные растения.
Арис дошел до толпы деревянных людей, и протянул руку, касаясь плеча одного из них, и замер. Стоять оказалось неожиданно приятно. Ладонь медленно прирастала к дереву, корни протыкали ботинки, стремясь добраться до плоти практика, но плоти уже практически не было, и навстречу одним корням змеились другие…
Если бы Арис мог еще что-то чувствовать, он бы ощутил, что корни выпивают его бао, опустошают искру, превращая плоть в дерево.
Спустя сутки после того, как практик обратился в статую, человек, которого в приболотном городе знали под именем «Босх», нашёл Ариса, и, ничего не говоря, снял с него артефактный пояс, вынул из карманов слабые артефакты и забрал жезл из одеревеневших пальцев. Затем срезал лямки рюкзака и снял поклажу с деревянных плеч. Грибы и растения в рюкзаке к тому времени уже размякли, но хорошему друиду по силам повернуть вспять процесс разложения.
Я вошел в Курзу с рюкзаком, туго набитым добром, что я забрал у мертвецов, и стражники на воротах уважительно кивнули мне.
Всегда знал, что завоевать доверие простого люда сложно. Мне вот для подобного пришлось изменить Болота, убить или выгнать всех прочих собирателей. Зато теперь меня считают местным бессмертным и бесстрашным героем, который частенько уходит туда, где остальные сложили головы — практически живет в самом опасном месте округи. А когда я пытался жить по совести и выращивал магическую рассаду у скалы — считали нахлебником и прохиндеем, которого сама судьба разрешает прогнуть. Вот такие заковыристые дорожки восприятия.
Прямо от ворот я отправился к скупщику. Надо сдать ему все, что нашел и вырастил сам, получить заказанные материалы и отправиться в подземелья. А потом… Впрочем, что будет потом — зависит от того, доставили ли скупщику мой заказ.