«Металл клинка, который я видел, был не просто необычным», — я вспомнил странные серебристые прожилки, которые не могла дать ни одна присадка к стали, ни один сплав. А уж свойств, которыми обладало показанное мне оружие, в моем мире невозможно даже в мечтах представить.
«Ладно еще горы там разрушать или светиться, — продолжал размышлять я, когда меня привели в довольно большую комнату со множеством светильников, — но разговаривать!!! Это выше всякого моего понимания, тут не о ковке или обработке думать надо, тут скорее фантастические книжки вспоминать придется». При слове «фантастика» в моей голове явственно возникли кадры из известнейшего фильма, где злодействовал робот из жидкого металла, способный принимать любую желаемую форму — мы еще тогда с пацанами удивлялись, а куда все микросхемы и все прочее исчезает, когда он, к примеру, напольной плиткой прикидывается?
«А если вот просто представить себе невозможное? — усиленно напрягал я свое серое вещество, сидя за столом. — Представить, что мастера клинков могли — непонятно как — заставлять металл ожить? Кто‑то добился максимума — и его оружие разговаривает, кто‑то поменьше — тогда его оружие исцеляет раны, а кто‑то способен на совсем малое — и его клинок не тупится. Чтобы осознать, возможно ли такое и как этого достичь, явно придется потратить в библиотеке не один год, не говоря уж о том, что можно и не найти искомое. Боюсь, выйти отсюда мне предстоит очень не скоро».
Я взял в руки клинок будущего меча — над ним предстояло еще работать и работать — но то слияние с металлом, которого я так долго добивался, уже ощущалось мною как часть моего сознания. Я счастливо улыбнулся, клинок в моих руках радостно звенел и упруго подрагивал, отзываясь на мои прикосновения, и хотя впереди предстояла долгая и нудная термообработка, не менее трудоемкие шлифовка, полировка и заточка, тем не менее я был уверен, что клинок сам подскажет мне, что делать в каждое мгновение работы, как он сделал это еще тогда, когда я только‑только нагрел в горне брусок своего металла и положил его на наковальню. Прислушиваясь к его зову, эмоциям и стремлению стать именно таким, каким он выглядел сейчас, я помог ему и теперь чувствовал особую гордость за себя — ведь я не отступил от его желаний ни на шаг, выполнив в точности все, что он просил.
Мои чувства тут же передались клинку, он ощутимо завибрировал и попытался вырваться из рук.
«Так, успокойся! — твердо заявил я ему, копируя тон своего отца. — Сейчас я немного отдохну и снова за тебя возьмусь».