— Понял, господин, — поклонившись, слуга собрался выйти из комнаты.
Вспомнив старую забаву, мужчина проговорил в спину не успевшему выйти человеку.
— И да, пусть сорт чая будет иметь в названии слово «синий».
— Понял, господин.
Развернувшись и повторно поклонившись, слуга покинул помещение.
Подойдя к большому зеркалу, мужчина посмотрел на своё отражение.
Все признавали, что он был хорош, единственным недостатком его тела, было отсутствие правого глаза.
На его месте находился шрам, он начинался на лбу и заканчивался, только достигнув середины щеки.
— Синеволосая девушка в синей комнате, пьющая синий чай. Звучит романтично.
Пока он произносил эти слова, его лицо не выражало ничего, а в душе было полное спокойствие, разбавленное лишь с лёгким оттенком любопытства.
В кабинете ректора столичной академии магии было многолюдно, несмотря на ночное время.
Правда, большинство из этих людей, уже были мертвы.
Ректор в чуть запылённой одежде стоял по центру комнаты, рядом с висящим в воздухе Андреем Романовым и спокойным голосом рассуждал вслух.
— Что за нелепое нападение? Всего десяток магов против меня? Без уникальных артефактов, — вздохнув, ректор покачал головой и продолжил. — Похоже, моя репутация настолько низко упала за последние пятьдесят лет, что люди забыли прошлое. Ох зря, иметь такую короткую память — вредно для здоровья.
Посмотрев в глаза своему, уже бывшему, подчинённому он спросил:
— Ты согласен со мной?
Проигравшего держали в воздухе магические оковы, сейчас он мог шевелить лишь головой, да и то, испытывая при этом сильную боль.
Поэтому Андрей через силу произнёс:
— Чёртов монстр, заканчивай уже.
Ректор от такого ответа не изменился в лице, всё так же спокойно наблюдая за страданием проигравшего.
— Как грубо. Я думаю, нам ещё много раз представиться возможность пообщаться.
Романов усмехнувшись и сплюнув кровь на пол, ответил:
— Не выйдет, меня сковали контрактами так, что допытаться хоть до какой-нибудь информации тебе не удастся. Всё, что я тебе могу сказать, это то, что мне плевать на тебя.
— Долги или вымогательство, значит. Что ж, подобная зацепка уже что-то, а по поводу твоих «цепей» мы ещё обсудим.
Тихомир постоял, в молчании обдумывая ситуацию, кинул взгляд на его любимое кресло, которое сейчас валялось в углу помещения и произнёс слова, ставящие точку в разговоре, как минимум на сегодня:
— Жизнь, конечно, не предлагаю и помучиться перед смертью придётся, но я постараюсь избавить тебя от «цепей», дабы ты умер свободным.
После этих слов усмешка покинула лицо Андрея Романова.