— Стой здесь, я в штаб, потом тебя на батарею отведу, — озабоченно распорядился младший лейтенант и свернул к домам, вокруг которых народу было пожиже.
Тимофей торчал у плетня, здесь было посуше. По дороге — по разбитым вязким колеям — машины и повозки передвигаться уже не рисковали, ехали через угол сада и двор хаты. Недалеко располагался здоровенный пулемет на высокой треноге. Бойцы около него возились с тяжелыми лентами и озабоченно поглядывали в небо. Начинало распогоживаться, уже можно было рассмотреть высокий правый берег реки — нельзя сказать, что особо неприступный, но, как туда можно взобраться под огнем противника, Тимофей не особо представлял. Наверное, удобное место для переправы сейчас ищут разведчики и командиры.
Вообще стоять в гражданской одежде и без оружия было неудобно — словно пацан-зевака какой-то. Остальных чемручинских новобранцев видно не было, вокруг народ сугубо военный, потрепанный и ободранный, но знающий, что делать, куда что тащить и на кого ругаться. Тимофей снял кепку и засунул за пазуху, но стало холодно, пришлось опять нацепить.
Наконец показался младший лейтенант, да еще с начальством. Второй офицер выглядел попредставительнее, в фуражке, а не мятой шапке-ушанке, с красивой рыжей полевой сумкой через плечо. Донесся обрывок разговора.
— У всех расчеты неполные, — веско говорил красивый офицер. — Не воевать теперь, что ли? Передай, чтобы выделили самых толковых.
— Так когда тридцать человек осталось, там все толковые. Кто огонь вести-то будет?
— Младший лейтенант Малышко, вам ясна поставленная задача? — с угрозой отчеканил штабной офицер.
— Так точно! Передам командиру дивизиона: выделить людей для сопровождения передового отряда и немедленного подбора огневых позиций.
— Вот и идите. И учтите: будете мешкать и выжидать — перетопят как котят.
Младший лейтенант раздраженно махнул Тимофею и начал перепрыгивать через вязкие колеи дороги. Призывник запрыгал следом, слушая ругательное бормотание начальства. Ругался младший лейтенант со смешной фамилией Малышко однообразно и не особо умело, наверное, опасности почвы отвлекали.
Минут через двадцать, преодолев грязнущее кукурузное поле, вышли к рощице, забитой повозками и солдатами. Малышко попытался хворостиной очистить ставшие пудовыми сапоги.
— Да что у вас, Лавренко, за почвы такие⁈ Хуже, чем на Украине, черт бы их взял!
— На Украине почвы разные, товарищ младший лейтенант. У нас в Харькове так и мостовые есть.
— Не понял: ты харьковчанин, что ли? — удивился Малышко. — А чего здесь призвали?