— Большаков Константин… Э-э-э… — из открывшейся двери тридцать шестого кабинета выглянул мужчина лет пятидесяти.
— Владимирович. — машинально добавил я, немного поспешно вскочив и чуть не уронив рюкзак, который я жамкал на коленях в волнительном ожидании.
— Заходите. — кивнул мужчина и скрылся за дверью.
Кабинет был… Ничем не примечательным. Два стола, за одним из которых сидел Павел Анатольевич, а второй пустовал, хотя, вроде как, там должна была сидеть медсестра. Может, в отпуске? Или просто нехватка персонала. Я присел на стул, стоявший возле врачебного стола и положил на стол медкарту. Одновременно с этим сама по себе начала работать игрушка-маятник. Ну, вы должны знать такие — несколько шариков в ряд висят, оттягиваешь один — он бьет по ряду, и с другой стороны последний шарик отлетает. Жутко бесячая штуковина. Сам доктор, что-то делавший в компьютере, производил впечатление спокойного и доброго человека, и он как будто даже не заметил поведения своей безделушки. Легкая улыбка на губах, скрытая хитринка в прищуре глаз. Наверное, психиатр и должен так выглядеть. А может, просто работа веселая?
— Ну, рассказывайте. — закончив с компом, повернулся ко мне врач и улыбнулся.
— А… Что… Именно? — неожиданно для самого себя я растерялся.
Нет, взгляд специалиста не пугал — он как был простым и добродушным, так и оставался. Но было такое чувство, что он на меня давил взглядом. Так на меня в детстве давил отчим, когда я в чем-нибудь провинился, но не желал в этом признаваться. Он просто молча смотрел на меня так, что казалось, будто сейчас на меня рухнет весь мир. Рухнет и начнет показывать пальцем и смеяться. И я сдавался, и признавался во всем, после чего сам вставал в угол.
— Ну точно не анекдоты. — хихикнул врач и подмигнул.
И одновременно с этим я увидел совершенно иное. Словно на реальность накладывалась голограмма. Вот доктор улыбается и подмигивает, но одновременно с этим он пронзительно смотрит на меня, не мигая и без улыбки, а из его глаз вырывается ледяное голубоватое пламя. Я вздрогнул, и врач это заметил.
— Что такое? — поинтересовался он.
— У вас глаза горят, синим пламенем. — честно ответил я. — А еще вас хочет задушить ваш вьюнок. Хотя, может, просто обниматься лезет.
Это я уже завел речь о цветке, что стоял над столом, на верхней полке на стене, и свисал до самого стола. Его стебли ожили и потянулись к шее Павла Анатольевича. Доктор повернулся к цветку и принялся его отчитывать.
— Сеня, ты опять за свое? — с укоризной в голосе посмотрел врач на растение. — Сколько можно? Я же тебе объяснял — я подрезал тебя для твоей же пользы!