– Всего мира не нужно, Глеб… только ты… нужен… только ты…
И вновь тот день… как ад… который обрушивается на меня всей болью, когда слышу, что человек, которого люблю больше жизни, берет в жены другую…
И вновь меня будто простреливает воспоминанием…
Летняя лоджия, и я лежу в объятиях Глеба. Воспоминание, которое словно выветрилось из памяти, и вот неожиданно оно загорается ярким пятном: я вижу себя в руках мужчины, прижатой к его сильному боку.
– Ты думаешь, это любовь? – задаю вопрос и в глаза смотрю, такие глубокие сейчас, в полумраке ночи.
– Это больше чем любовь, Дарина. Я без тебя словно не живу… ты мой кислород, мой воздух… и… это страшно, малыш…
Мой смех, и я задаю вопрос полушутя.
– Неужели самый сильный Глеб Князев знает, что такое страх?
А Глеб, в отличие от меня, не улыбается, лишь вглядывается в мои глаза и отвечает искренне:
– Я с тобой узнал, что такое страх. Ты стала моей болевой точкой, Дарина… Это пугает, но… ты вросла в меня, девочка моя, проросла и пустила корни так глубоко, что кажется, если мне однажды придется отпустить тебя – я погибну…
Каменею вся и смотрю в лицо мужчины, которого так люблю:
– Глеб… ты пугаешь…
– Это правда, малыш. Если в один день ты уйдешь… считай, что я труп… потому что без души не живут…
Резко выплываю из воспоминания и холодею вся. Вспоминаю наш разговор. Прямо сейчас восстанавливаю в памяти по крупинкам все, что мне Глеб сказал:
– Я думал, что могу погибнуть, и хотел, чтобы… если со мной что-то произойдет… все, что имею, отошло моей законной жене – тебе…
– У меня не было другого выхода. Только так.
– Ты можешь меня гнать, любимая, можешь ненавидеть… можешь изрешетить… мне все равно… я не уйду… не смогу… без тебя не жил, Дарина…
Мне вдруг кажется, что меня душат, что из меня кислород выкачивают и вмиг я могу остаться без воздуха.
Ведь Глеб тоже стал моим воздухом…
А затем…
Затем я последние слова Глеба, как приговор ему, мне, нам:
– Ты права, Дарина… Любовь – это наивысшее благо, и если моя любовь тебе в тягость… тогда я отпущу… я отпущу тебя… душа моя…
– Душа моя… – повторяю вслух, а сама вновь вспоминаю, как сказал:
– Если в один день ты уйдешь… считай, что я труп… потому что без души не живут…
Резко подрываюсь с места. Меня вдруг какая-то паника охватывает и страх…
Я выгнала Глеба.
Выгнала и…
Без души не живут …
Меня будто в холодный пот бросает, и я просто встаю с кровати, цепляюсь за костыли, которых раньше не видела, но сейчас, когда заметила, просто на импульсах беру и понимаю, что действую под каким-то интуитивным криком собственной души.