— Смотрите-ка, — сказал вдруг кто-то, голос этот был низкий, с лёгким южным акцентом, и при этом неожиданно спокойный. — Кто бы мог подумать. Ловкач. Явился-таки.
Марфа молчала, но взгляда от меня не отрывала. Словно ждала чего-то.
Проверяют на вшивость, так тут это называется?
Я задержал руку, ладонь замерла на стойке. Все взгляды в комнате обернулись ко мне. Игроки опустили карты, девки перестали елозить у клиентов на коленях. Кто-то замер, кто-то, наоборот, усмехнулся.
В дальнем углу поднялся человек. Я его узнал — точнее, узнал Ловкач. Что-то внутри меня напряглось.
Человек был смуглым, с изломанным, но красивым лицом. Чёрные волосы волной ложились на плечи. Пальто — потёртое, но носил он его с форсом. И на меня глядел слишком уж внимательно.
— Ловкач, — произнёс он, и в этих двух слогах прозвучали и насмешка, и недоумение. — Вернулся, никак? Или… тебя вернули?
Я не ответил. В памяти зиял провал, эта часть оказалась словно выжжена. Я чувствовал, что должен знать этого типа, обязательно должен! Но… не мог. Тот, кого я заменил — знал его до меня, а я нет.
И он это понял.
— Не признал? — он усмехнулся и шагнул ближе. — Бывает. Сломали тебя крепко, раз даже меня забыл.
— Ой, а это кто? — пискнула какая-то девка, совсем ещё молодая. Видать, новенькая у Марфы.
— Дурёха, та то ж Мигель-цыган, — ухмыльнулся бородач, на коленях у которого она устроилась. — С Ловкачом у них давно контры.
«Мигель»? Для Ловкача это многое значило. Для меня же оставалось пустым звуком.
— Что, приятель, скверно делишки пошли, что у Марфы, хозяюшки ласковой, подрабатывать приходится? — я не полез за словом в карман.
Сейчас неважно, что говорить, лишь бы говорить.
— А ты, Ловкач, видать, и в самом деле всё позабыл, — Мигель покачал головой, словно и не заметив моей насмешки. — Ну… что ж, ходи, пока…
Он хотел сказать что-то вроде «пока можешь», но мой взгляд заставил его осечься.
Да, это он зря. Ловкач — и прежний, и я — не забывает ни обид, ни насмешек. И всегда возвращается за своим.
Я пожал плечами.
— Пока собака лает, караван идёт. Прощевай, приятель, у меня дела.
Я ожидал, что он загородит мне дорогу, и уже готовил прямой в горло — свой коронный удар, мой собственный, не своего предшественника — но этот Мигель вдруг посторонился, давая мне пройти.
— Еще встретимся, — с ядовитой усмешкой на губах бросил он.
Публика разочарованно зашумела. Здесь, похоже, ожидали доброй драки.
— Благодарствую, Марфа, благодетельница, — я слегка кивнул и вышел в серое, с явным трудом разгорающееся утро.
Мигель уступил. Уронил авторитет, не вступил в бой. А по законам этого места — почти что потерял лицо. Отчего же он так решил?.. И что у них там было с Ловкачом?..