Паша Отрепин ни вчера, ни сегодня не показался мне роковым красавцем, совершенно неясно, из-за чего у него в прошлом возникли описанные Угориным страсти-мордасти. Стоявший в начале шеренги вторым после лейтенанта Анатолий Криж на роль соблазнителя подходил гораздо лучше — вот его хоть сейчас приглашай в рекламу. Максов бывший одноклассник был хорош собой и прекрасно осознавал данный факт. Впрочем, те, ради кого он пыжился, играя мускулами, и постреливал глазками аки красна девица, внимания на его ужимки обращали ровно ноль.
И на сладкое — фельдфебель Яшка, Яков Перепелицин. Замаскированный бланш — честно, не моих рук дело! Я только по корпусу работал! Это он уже без меня где-то отхватил, что вообще-то странно — среди всех немаленьких ребят он был самым крупным, явно переусердствовав с раскачкой. Но это я от зависти, потому что телосложением Яша напоминал прежнего меня в молодости, а если не приглядываться, то и лицом отдаленно. Такой же чернявый и бровастый, правда, в отличие от него усы я не отращивал, а вот с фингалами бывало, щеголял.
И в целом, повторюсь, чисто внешне группа производила положительное впечатление. Понятно, с чего бесилось сутулое племя умников — на фоне атлетов в строгой военной форме их ставки резко опустились. Наши яйцеголовые ревновали наших же дам к новым лицам, а женщины не радовались прибывшим симпатичным конкуренткам.
Недолгое наблюдение за разминкой и построением подчиненных показало, что командой они пока являлись только по названию, неявное деление прошло так: пара Краснова-Королева, Павел Отрепин опекал «школьниц», но при этом часто косил глазом на Свету. А Яков и Анатолий по остаточному принципу держались друг друга, хотя друзьями я бы их тоже не назвал.
— С вами всеми познакомлюсь по очереди позже, — решив, что насмотреться на новеньких я еще успею, продолжил свою речь перед строем, — Пока что пара объявлений. Первое, плохое! Через три недели к нам прибывает комиссия, которая хочет увидеть если не результаты, то хотя бы подвижки, — узнанная утром новость только прибавила головной боли вдобавок к уже имеющейся, — Поэтому, когда я говорю, что в ближайшее время с вас не слезу, пока не разберусь, что вы неправильно делаете, то меня надо понимать буквально! — насладился всей гаммой чувств, промелькнувшей на лицах моих гавриков, — Зато есть второе, приятное. Если начнем нормально работать, я подчеркиваю: нормально, а не как вы сейчас! То по итогам комиссии в моей власти похлопотать за переселение вас из казармы в обычную общагу!
А вот тут я их зацепил! Мне самому пока поощрить их было нечем, возможный пряник подсказал утром профессор, тактично отворачиваясь от моего выхлопа. На самом деле у Воронина давно стояли в резерве комнаты под команду новичков, но разозленный их неудачами и пакостями Ван-Димыч наотрез отказывался облегчать горе-испытателям жизнь: