— Войдите.
— Добрый вечер, товарищи полицейские.
Как в дурной комедии, на пороге возникла инквизиторша. Наверное, та самая, которую они только что обсуждали, вряд ли за последние часы в Песчаном появилась ещё одна. Хотя с описанием сержант лопухнулся: худая и чернявая — да, но едва ли ей было больше тридцати. Мало того что молодая, так ещё весьма привлекательная, с большими выразительными глазами и правильными чертами точёного лица. Внешность не портил даже длинный раздвоенный шрам, наискось пересекавший половину лица.
Каштан вскочил, забормотал что-то то ли извиняющееся, то ли подобострастное, то ли лоялистское. Вейлен на месте гостьи сразу же взял бы его на карандаш, но та только усмехнулась. Как-то подозрительно знакомо, даже глазам не верилось.
Подорожник, не спеша следовать примеру сержанта, прикрыл один глаз, сощурил второй и, вытянув руки, большими пальцами прикрыл в своём поле зрения длинный шрам через половину лица и короткие тёмные волосы.
— Инквизитор второй ступени Юстафи я Грач, — тем временем назвалась она, с интересом наблюдая за манипуляциями хозяина кабинета. — Это знак одобрения или вы практикуете жестовые техники проклятий? — полюбопытствовала насмешливо.
— Неэффективность жестовой магии доказана ещё лет пятьсот назад, — блеснул познаниями Вейлен, поднялся и протянул руку. — Вместе с другими архаичными глупостями. Лейтенант Вейлен Подорожник, начальник отделения. А это сержант Мутай Каштан.
Инквизиторшу он узнал. Она его, кажется, тоже.
— Я как раз об этом и хотела напомнить. О неэффективности. — Она крепко пожала протянутую ладонь. Вейлен на несколько мгновений задержал в руке длинные тонкие пальцы, неожиданно холодные — октябрь выдался тёплым, но гостья этого, похоже, не замечала.
— Пожалуй, пойду я, — проявил неожиданную понятливость Каштан — или сообразил наконец, что у него есть возможность удрать.
— Идите, — снисходительно кивнула Грач.
— Инквизитор второй ступени, — повторил, пробуя на вкус, Подорожник, когда хлопнула дверь, и жестом предложил садиться. — Ого. Даже не знаю, восхититься или посочувствовать. Склоняюсь ко второму.
— Отчего же? — Гостья устроилась на стоящем боком стуле для посетителей, облокотилась на стол и подпёрла подбородок ладонью.
— Ну… не обижайся, но последствия службы у тебя на лице написаны, — отбросил официальный тон Вейлен. Это было грубо — указывать женщине на недостатки внешности, но не похоже, чтобы Грач их стеснялась, а Подорожник никогда не страдал излишней обходительностью. — Вот этого пять лет назад не было, да и теней под глазами тоже. Хотя стрижка тебе идёт. Чай, кофе? — вспомнил он о гостеприимстве.