Время остановилось, Агате Петровне казалось, что прошла целая вечность, а затем всё резко кончилось.
Зрение восстановилось не сразу. Сначала появились белые мушки, хаотично мечущиеся перед глазами, а затем она разглядела потолок своей квартиры.
— У-ф-ф-ф… — сумела она сделать выдох.
Пошевелив руками и ногами, поморгав глазами и поморщив лицо, она поняла, что это не было сердечным приступом или инсультом.
«Всё на месте, ничего не отвалилось», — подумала она. — «Хотя…»
Она больше не чувствовала свою сверхспособность. С первого момента после принятия дара она ощущала её. Ощущала возможность посеять лютую смерть в любую секунду в любых количествах. Чувствовала, как руки готовы испустить поток смертоносного излучения, губительного даже для неё самой, а сейчас… Сейчас ничего этого не было.
Это вызывало одновременно и ощущение потери чего-то важного и ценного, и облегчение.
Встав с дивана, Агата Петровна прошла через квартиру и вышла в подъезд.
На лестнице лежал Вовка, сын Прасковьи Геннадьевны, юноша шестнадцати лет, принявший дар уже после образования Коммуны. Агата Петровна лично вручала ему редкую сферу с «Королём клинков».
— Ты чего лежишь? — спросила она у юноши.
— Ох… — выдохнул он. — Не чувствую больше… не чувствую силы…
Кивнув своим мыслям, Агата Петровна оставила Вовку отлёживаться и спустилась во двор.
— Что-то не так, — обеспокоенно произнёс майор Краснодубов. — Мне докладывают об… инцидентах со спецами. Как вы себя чувствуете, Агата Петровна?
— Уже никак, — ответила она. — Сверхспособность исчезла, будто и не было её никогда.
— О-о-о, — поражённо выдохнул майор. — А это значит, что…
— Похоже, мой внук добился поставленной цели и даже перевыполнил её, — произнесла Агата Петровна и тепло улыбнулась, глядя на небеса.
/24 августа 2022 года, Швейцарская Конфедерация, г. Женева/
— Хенде хох! — ткнул полковник Крак стволом автомата в немца. — Фэрштейн зи руссиш⁈
— Найн… — ответил немецкий панцергренадер.
Битва над Коллайдером не прекращалась ни на минуту, появлялось всё больше и больше врагов, поэтому полковник, потерявший почти весь вверенный ему самим товарищем владыкой батальон, был вынужден вступить в бой лично.
А потом раздался мощнейший взрыв, отбросивший полковника во вражеский «Ганомаг», после чего всё прекратилось.
Больше никто не стрелял, никто не кричал в ярости или от боли — повисла абсолютная тишина.
Но полковник Крак не мог бы больше называть себя прирождённым солдатом, если бы не воспользовался этой возможностью для завоевания тактического преимущества.
Он собрал уцелевших бойцов и повёл их в атаку на немецкие позиции.