Думай, Лирой, думай! Это ловушка! Феникс хочет, чтобы ты потерял контроль!
Нет!
Не Феникс.
Архимаг! Все это лишь ментальная проекция!
Ментальная проекция? Но тогда…
Я остановился, задыхаясь от зноя и собственной беспомощности. Камилла… Она медленно пятилась назад, ее силуэт таял в дыму и пламени.
— Лирой, — шепот Феникса, казалось, раздавался отовсюду. — Не смей ее слушать… Она теперь — часть меня… как и этот мир. Присоединяйся к нам… и твоя боль утихнет…
Я повернулся к нему, глядя прямо в его глаза — красные, словно раскаленный металл.
— Этот мир… ненастоящий, — мой голос прозвучал удивительно спокойно, хотя внутри все еще бушевала буря.
Феникс настороженно прищурился, ощущая какую-то уловку, но не понимая, в чем именно она заключается. Я же тем временем продолжал, с каждым словом ощущая, как растет внутри уверенность.
— Ты создал все это из моих воспоминаний… из моих страхов.
Я сделал шаг в сторону, словно отодвигаясь от него, от его силы.
— Ты думал, что сможешь контролировать меня, играя на моих чувствах?
Феникс молчал, вглядываясь в меня с нескрываемым напряжением.
— Архимаг! Все это слишком неестественно.
— Ты… — Феникс сделал шаг назад.
И в этот момент мир вокруг нас взорвался.
Все: пламя, степь, фигура Феникса, даже Камилла, застывшая в немом крике — все это вдруг рассыпалось на миллионы искр, словно гигантский фейерверк, догорев до последней искорки.
Я зажмурился, инстинктивно закрываясь от этого взрыва света и теней, ожидая, что сейчас произойдет что-то ужасное. Но ничего не случилось.
Открыв глаза, я обнаружил, что стою в той же темной комнате, перед тем же каменным столом. Лишь мерцающий силуэт дракона на стене напоминал о моем путешествии в бездну чужого разума.
— Хм… — раздумчиво протянул Лич, потирая подбородок костлявой рукой. — Неожиданно… Явно не тот результат, на который я рассчитывал.
— Да уж, скажем так, эффектно вышло, — буркнул я, все еще не в силах поверить, что это кошмарный цирк наконец-то закончился. — Немного подробнее не расскажете, что все это было, а?
Но Лич, казалось, не слышал меня. Он прогуливался взад-вперед, погруженный в свои мысли.
— Значит, страх и чувство вины… — бормотал он, больше себе под нос. — Любопытно…
Наконец он остановился передо мной, и теперь в его взгляде уже не было ни усмешки, ни иронии, только холодный, расчетливый блеск стратега, продумывающего очередной ход в многоходовой игре.
— Похоже, мне придется пересмотреть защитные алгоритмы, — проговорил он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Нужно что-то более… импульсивное, что ли. Такое, что не оставит времени на размышления, на анализ… На быстрые выводы.