— Я как раз неподалёку. Буду через десять минут, — ответил я и сбросил звонок.
Вскоре я уже зашёл в двухэтажное серое здание лечебницы рода Коганов. В отличие от здания Сорокина, здесь было намного меньше людей. Всего несколько человек сидели на скамейках у кабинетов лекарей, а также двое стояли у стойки регистратуры.
Сам Авраам Давидович встретил меня на входе и повёл в палату, находящуюся на втором этаже.
— Пациент достался мне от Сорокиных, которые ничем не смогли помочь бедолаге. Признаться честно, я тоже не знаю, что с ним творится, — вполголоса проговорил Авраам Давидович. — Вся надежда только на вас.
Он распахнул дверь палаты, и я увидел, что на кровати сидит худощавый, сгорбленный, болезненного вида парень и смотрит в окно безучастным взглядом. Напротив него расположилась дородная розовощёкая матрона, которая вытирала глаза кружевным платком.
— Знакомьтесь, это Константин Вязов, — указал лекарь на парня. — А это его мать Рада Бахталовна.
— Не мать, а мачеха, — еле слышно ответил Константин, не спуская взгляда с окна, за которым виднелась роща.
Рада Бахталовна бросила на него предостерегающий взгляд и протянула мне руку.
— Добрый день, господин. Вы тоже лекарь? — шмыгнув мясистым носом спросила она.
— Лекарь — не лекарь, какая-таки разница? Главное, чтобы он помог вашему сыну, — быстро проговорил Коган и повернулся ко мне. — Я проверил Константина на всё, что только можно, однако не выявил никакой болезни или сбоя. С ним всё хорошо, но… он просто тает на глазах.
Я опустился на кровать рядом с парнем и принялся задавать вопросы:
— Когда это с тобой началось?
— Год назад. Когда умер мой отец, — печально ответил он.
— Отчего умер твой отец?
— Никто не знает. С ним было то же самое, что и со мной. Он просто начал резко худеть, стареть и вдруг умер.
Первая мысль, которая промелькнула, была про манаросы. Возможно, в теле мужчины поселилось опасное растение, которое потом перекинулось на парня.
— Чем занимался твой отец?
— Он был печником. Складывал камины почти во всех богатых домах нашего Торжка. Его все очень уважали, — парень опустил голову и уставился на свои ноги.
— Он имел какое-нибудь отношение к анобласти? — я решил не сдаваться и найти взаимосвязь.
— Нет, конечно. Я же говорю — он печником был, а не охотником. Раствор сам готовил из глины, которую брал на берегу реки. Даже кирпичи огнеупорные сам выпекал, чтобы дольше служили.
— Сколько прошло времени с тех пор, как отец начал слабеть и до того момента, как умер?
— Около года. Но я точно не знаю. Сначала он скрывал, что с ним что-то не так.