Сил нет. Их просто нет…
И тут еще этот… бомжей Таня не любила. У человека могут быть разные обстоятельства, но вот этот образ жизни ей не нравился. Когда сегодня есть пожрать, выпить, а завтра… а завтра — будет? После того, что она видела у своей мамаши, ее это все бесило до крайности.
— Ах ты… — в руке бомжа блеснул нож.
И тут в дело вступила Салея.
Пока ничего не угрожало ни ей, ни Тане, она кое-как сдерживалась. Да, именно терпела. Стискивала зубы, сжимала кулаки, чтобы не сорваться. А легко, что ли?
С утра — работать с силовыми линиями. Потом, вместо отдыха — полиция, МЧС, чертовы журналисты! Не успели до дома добраться — вечером надо опять ехать. И снова переговоры. И снова работать. И еще — ЭТО⁉
Так, до кучи⁈
Тут бы и у кого более терпимого взрыв случился, а Салея никогда не отличалась долготерпением. Одно движение руки. Лишь одно движение.
Дубовая Корона полыхнула алым, и алым полыхнули искры в глазах друидессы. Бомж и вскрикнуть не успел.
Сорняки, которые обильно росли в переулке (где их нет?) вдруг вытянулись, в единую минуту оплели его, не хуже кокона, спеленали, заткнули рот, чтобы не привлекать внимания…и на них проросли шипы.
Блеснула кровь.
Алые капли дождем посыпались на старый потрескавшийся асфальт — не долетели. Растения слизнули их на подлете.
— Лея…
Но было необратимо поздно. В тело несчастного ввинчивались все новые и новые шипы… сначала он дергался и хрипел. Через пару минут — перестал.
Таня прижала руку к губам, чтобы не закричать. Смотрела с ужасом, как перестает капать кровь, как растения сноровисто утаскивают свою добычу куда-то в угол, туда, где асфальта и вовсе уже не осталось…
— Лея…
Салея резко развернулась к названной сестре.
— Таня?
— Ты… это корона?
Друидесса посмотрела на перепуганную девушку. Сейчас все висело на волоске. Если бы Таня отшатнулась, проявила отвращение, закричала, побежала…
Было от чего. Салея была не похожа сейчас сама на себя. Алые глаза, резко удлинившиеся клыки и когти, алые искры, бегущие по Дубовой Короне, осунувшееся лицо, словно череп, обтянутый коричневой кожей. Уже не друидесса — уже только дух Леса. Его боль, страх, жестокость — кто сказал, что природа добрая? Смешно!
Безумие Дубовой Короны — не знает ни привязанностей, ни родства. С ней на голове можно убить даже собственного ребенка. Но Таня только смотрела. И алые огни начали угасать. Медленно, очень медленно, Салея приходила в себя.
Хотя Таниной заслуги здесь не было. Кстати говоря. Была инстинктивная человеческая реакция на опасность — замереть на месте. Авось, мимо пройдет опасность.