— Если ему что-нибудь понадобиться, помоги, хорошо? — бабушка повязывала на голову платок.
— Хорошо. А кто придёт-то? — я лежала на диване и грызла яблоко.
— Увидишь, — загадочно сказала бабушка и ушла.
К двум часам действительно кто-то вошёл через калитку. Я осторожно отдёрнула кружевную тюль и посмотрела во двор, но успела увидеть только крепкую спину, облаченную в серую, застиранную майку.
Меня одолело любопытство.
Я вышла во двор и наткнулась взглядом на высокого парня, который уже стоял у разобранного забора. На глаза ему лезла густая копна черных волос. Он легко смахнул её и уставился на меня тёмными, глубокими глазами и ухмыльнулся.
— К бабе Зульфие приехала? — спросил он чуть хриплым голосом.
— Ага, — кивнула я, продолжая его почти нагло рассматривать. От него шла какая-то бешеная энергетика. Я видела, как ходят мышцы на руках, когда он поднимал забор и доставал новые доски. И выглядел он так играюще, будто всё это было легче пера.
— Алина что ли? — спросил он.
Я вздрогнула, услышав своё имя. Откуда он его знает?
— Да. А откуда?.. — но договорить я не успела.
— Бабка твоя рассказывала, — он перевёл взгляд на забор и сел на корточки.
Будто потеряв всякий интерес ко мне, он достал из алюминиевой банки из под кофе гвозди и стал чинить забор, прикладывая новые доски на место старых и прогнивших.
Я не понимала, почему всё ещё остаюсь здесь на крыльце. Но от этого парня не хотелось отводить взгляда. Кожа была загорелой, он явно много времени проводил на улице. На щеках были какие-то ссадины, такие же виднелись на руках. Кроме майки он был в широких штанах и самых обычных резиновых сланцах на голые стопы. Если бы я ходила в таких по улице, то потом вытаскивала бы занозы. А он будто не ощущал этого. Крепко приколачивал доски, смахивал тыльной стороны ладони выступающий на лбу потом. Я села на ступеньки крыльца, делая вид, что слежу за его работой, но продолжала изучать его самого.
Он усмехнулся, видя, что я никуда не ухожу.
Солнце начинал печь сильнее. Возле головы жужжала назойливая муха, от которой я постоянно отмахивалась, пока и вовсе не пересела на другое место. От парня это не ускользнуло. Он прекратил работать и засмеялся с моей возни.
— Городская, — снисходительно сказал он, — не протянешь ты тут долго, — и широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
Я возмущенно покраснела и поднялась.
— А вот и посмотрим, — бросила я, прячась в доме.
На следующий день пришёл Марат. Пришёл к самому завтраку. Я бросила на него недовольный взгляд и пошла в баню умываться. Время было едва десять утра, а он уже выглядел бодрым и выспавшимся, что только ещё сильнее бесило.