— Разумно и резонно, — кивнул старичок. — Далее?
— Если я пострадаю физически, то лечение в хорошей клинике.
— Тоже принимается, — согласился Шлюндт. — Сюда же включим похороны за мой счет на хорошем кладбище, при том условии, разумеется, если будет что хоронить. Ну и кое-какие другие мелочи, связанные с посмертием, это в качестве бонуса. Что вы так смотрите? Я не шучу. Вам ли не знать, что посмертие — вещь серьезная? Или вы считаете, что ваша удача настолько сильна, что Смерть всегда будет огибать вас стороной?
— Нет, не считаю, просто прозвучало это неожиданно, — сознался я. — Не было такого со мной на переговорах раньше.
— Договор есть договор, — назидательно и очень серьезно сказал потенциальный клиент. — Все надо предусмотреть. Не сомневайтесь, я вам тоже изрядный список условий выкачу, от конфиденциальности до времени докладов о ситуации. Ладно, это все гарнир вокруг мяса. Мне бы хотелось услышать главное.
— Хорошо, — я набрал воздуха в грудь. — Мне надо попасть в Навь. Это вам под силу?
Помимо того, что на стекле «Хундая» и впрямь имелись следы двух босых маленьких ног, так у него еще и правое крыло было помято. Не то чтобы сильно, но тем не менее. Как видно, Марфа что-то вроде конкурса провела, вроде: «Девки, а кому больше свою машину для дела не жалко?». Но оно и не странно. Как мне рассказывали, года два или три назад в той самой деревушке, в которую мы едем, у нее новенький джип сожгли, а она сама чудом ноги унесла. Ну, про последнее, может, и врут, не могу я себе представить Марфу, удирающую пешком через лес, скорее всего, там лишь ее подручным горячего пришлось хлебнуть, но насчет машины — верю.
— Вроде на десять договаривались? — хмуро сказал я Василисе, румяной и улыбчивой, перед тем глянув на часы. — А времени вон пол-одиннадцатого.
— Вот-вот, — недовольно поддакнула мне Марго, которую, правды ради, саму только пять минут как доставили к месту встречи в машине с намертво затонированными стеклами. — Что за непунктуальность?
— Ты еще про взаимное уважение скажи, — предложила ей ведьма. — Забавно будет!
— А что тут забавного? — вурдалачка недобро глянула на нее из глубины капюшона, натянутого на голову. — Объясни тупой?
— Не вопрос, — прострекотала, что сорока, девушка. — Какое уважение может быть к дохлятине? А ты она и есть. Ни души в тебе, ни жизни, сердце не бьется, вместо крови в венах слизь да гниль плещется. Кого тут уважать? Вот Максим — да, перед ним неловко, спору нет. Он и мужчина видный, и репутация у него среди наших — будь здоров. А ты… Фе!