— Да ну на хрен? Как так?
— А вот так. Бывают в жизни приключения. Только ночью в этом домике мы были. Спали.
— Прости, Курсант, зуб даю, не знал… Санька олух, конечно!
Вот как случается. Пришел я прощения просить, а теперь Гоша сам передо мной извиняется. Случаются же повороты.
— Верю, что не знал.
— Простишь?
— А для чего еще друзья нужны? Чтобы ошибки друг друга терпеть.
— Это ты хорошо сказал. Ну, что сидишь? Наливай давай. Руку менять не будем.
Мы хлопнули еще по пятьдесят. Зажевали дольками лимона, колбасой и прочими кальмарами. Некстати вспомнилось, как в прошлый раз я унёс отсюда бокал с Гошиными пальчиками, а он заметил, всё понял, но спорить не стал. Дал мне гнуть свою линию.
— И спасибо тебе, — Гоша протянул мне руку, крепко пожав. — Все-таки если бы не ты, сгноил бы меня Горохов к чертовой матери.
— Да ладно. В расчете. Если бы не я, у тебя бы и дырки не было в легком.
— Дырка — не срок, до свадьбы рассосется, — гоготнул Индия. — Вот. Возьми, это тебе на правое дело. — Гоша положил на стол коричневатую пачку сотенных купюр.
— От криминала денег не беру, — улыбнулся я.
— А от друзей?
— Тем более. Их же потом отдавать придется.
— Эх… Вот что ты за мент такой неправильный.
— Ладно… Давай тогда просто выпьем. За дружбу.
— Наливай.
Москва. Кремль. Месяц спустя.
— Когда зайдешь, представься как положено. Вопросов лишних не задавай. Если спросят, только тогда отвечай. Четко и кратко, — Горохов, раздувая раскрасневшиеся щеки, вытер платком капли на лбу. Жарко ему было в синем двубортном кителе.
— Да не волнуйтесь вы так, Никита Егорович, — я старался говорить ровно, но еще раз на всякий случай проверил блеск своих ботинок и глянул искоса в десятый раз в зеркало, которое висело в просторной приемной.
Вроде все нормально. Форма сидит как влитая.
— Все будет в лучшем виде, — заверил я Горохова, поправив серебристую медаль на кителе, которую получил ещё за поимку валютчиков (как и полагается, сегодня был при полном параде).
— И звание у него, — продолжал наставлять следователь. — Генерал армии. Не милиции. Смотри не перепутай.
— Это я знаю. Нет в милиции званий такого ранга, максимум — генерал-полковник. Когда ему присваивали на ступень выше — пришлось армейское использовать.
— Тише ты… — Горохов снова полирнул лоб тряпицей и огляделся.
«Адъютант» министра, молодой парень, но уже в звании капитана, не обращал на нас никакого внимания. Уткнулся в красные папки, разложенные на его столе. Видно, изучал наградные листы на следующих посетителей, что толклись в коридоре.