Я закончил писать и протянул листок Подкидышу. Он бегло прочел. На его обычно непроницаемом лице мелькнуло что-то вроде мрачного восхищения.
— Драгоценности… Ячейка… Сегодня… — пробормотал Ванька. — Приманка роскошная. Он клюнет. Обязательно клюнет.
— Надеюсь, Ванька, — ответил я с горькой усмешкой. — Когда все начнется, твоим людям нужно будет появиться в нужный момент в нужном месте. Обознач для них определенное действие, как отправную точку. Как спусковой крючок. Имей в виду, времени очень мало. Я появлюсь в банке через четыре часа. Чтоб ты успел провернуть всю подготовку. А тебе еще как-то надо объяснить людям, что и зачем они делают. Вернее, ради чего они так рискуют.
Подкидыш спрятал записку в потаенный карман под рабочей блузой, взял ящик, затем посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд на какое-то мгновение стал тем взглядом, которым уличный беспризорник смотрел на меня много месяцев назад, когда мы еще не знали, что нас ждёт и только прибыли в секретную школу.
— Не ссы, Курсант. Свое дело знаем. А насчёт людей… Нам предстоит серьёзное мероприятие. Думаю, тут не обойтись без участия кое-кого еще. Ребята из СА. Слышал про них? Вернее, поо то, как им сейчас погано?
— Ты сотрудничаешь с коричневорубашечниками? — Вытаращился я на Подкидыша.
— Не я с ними. — Усмехнулся Ванька. — Они со мной. Много недовольства осталось у парней. Много обиды. Не все, конечно, готовы эту обиду выплеснуть, но многие с удовольствием примут участие в том, что нам предстоит. Естественно, не в открытую. Придется их немного зашифровать. Однако, я знаю, как подать им правильно всю информацию. Даже за короткий срок. Думаю, успею. Четыре часа говоришь…
— Да, Вань. Больше не могу.
— Хорошо. Все понял. — Кивнул Подкидыш. — Держись, Алёша. И не накосячь на старте. План… дерзкий. Если сработает — гениальный. Если нет…
Он не договорил, лишь тяжело вздохнул. Впрочем, я и не нуждался ни в каких пояснениях. Если моя идея не получится, если мы что-то запорем… Я и Подкидыш окажемся в абсолютной жопе. Нас сожрут сразу все. И свои, и чужие. Пожалуй, только Марк останется в стороне. Но… Погорим мы, его чекисты тоже, думаю, оприходуют.
— Увидимся в гуще событий. — Подмигнул мне Иван.
Он растворился в полумраке цеха так же бесшумно, как появился, словно призрак берлинских улиц. Я остался один, ощущая тяжесть предстоящего дня. Первая фишка поставлена. Теперь — вторая. Пожалуй, не менее важная.
Дорога домой показалась короче. Я шел, внутренне репетируя сцену с Мартой. Спокойствие. Уверенность. Ни капли сомнения. Она должна поверить, что я полностью в ее власти, что иду за архивом из-за нашего вчерашнего разговора.