Саромэ, Империя Морамар столица Эрэна, территория Академия искусств магии и меча, площадь Воды.
Как-то все последнее время блистательная Эрэна будто приобрела своеобразное свойство отражать состояние власть предержащих в погоде. Вот и сейчас то, что надвинулось на территорию города, можно смело отнести к разряду стихийного бедствия. Пожалуй, такой силы ураган, пришедший в одночасье с моря, давно уже не случался. А может, и благо, что так? Ярящаяся стихия, как-никак, лишила жителей центра «удовольствия» слышать истошные вопли ведьмы Гнуси и проклятия главы некромантов. Что касательно некрика Гнуси, да черт бы с ней, нехай орет, давно нарывалась, а вот проклятия Юлгу, ее хозяина, лучше бы и не слышать вовсе, даже отдалено, если, конечно, есть цель в живых остаться.
— Да заткните же вы кровью, эту истеричку! — взвизгнув, прокричал глава некромантов, сбрасывая с шеи цепь с беснующимся кулоном.
Подручные, лучшие из некромантов, по срочному прибывшие из Поющих башен хорошо знали хозяина, а что делать, еще лучше. Бледные, долговязые, безликие в долгих фиолетовых одеждах, тут же подхватили и буквально утопили ведьму в стеклянном сосуде с кровью, закрыв горловину массивной пробкой.
— Так-то значительно лучше, — сказал своим Юлгу, с прищуром посмотрев на учеников.
«Приятно посмотреть — безупречны».
Вкус, надо признать, у великого некроманта наличествовал своеобразный. Если не знать дресс-код Поющих башен, то при встрече в сумерках с этими любителями кладбищ можно и заикание подхватить, право, быстрей, чем раздетым простуду на леднике. Высокие, сутулые, без волос, без бровей, без ресниц, губы белые ниточки, одинаковые, словно напечатанные на биопринтере, ходят строго по четверо — настоящая жуть фиолетовая.
Тем временем Юлгу с задумчивым видом, прихрамывая, опираясь на трость, медленно ходил по кругу, в своей манере тихо разговаривая сам с собой. Ни одной капли дождя не упало на идеальное одеяние некроманта, и ветер не трепал его седые волосы. Зато вокруг него громоздились вопросы в виде иллюзий в форме простейших оживающих шаржей, по форме больше всего напоминающих постоянно тасующиеся карты. В моменты раздумий он всегда так делал, по его мнению, подобная визуализация позволяла более целостно рассмотреть проблему.
Первой выскакивала карта, где на куски разлетался остров, подписанный как Чугунный, а по морю, как посуху, убегал мальчишка с увесистой котомкой, задорно показывая падшим душам клыкастых неприличный жест.
Второй выпадала карта, где тот же нагловатого вида парнишка разводит руки — мол, без обид, и самолично увенчивает себя короной багровых воронов, а потом зажигательно смеется.