Гудки машин, голоса прохожих, далекий рев двигателей автобусов. Я достал из кармана солнцезащитные очки и надел их поверх обычных. Выглядело идиотски, но глаза болели от недосыпа, и яркий свет резал зрачки.
Мой потрепанный Хонда цивик 2019 года выпуска стоял на парковке в двух кварталах от здания. Я не любил эту машину, купил ее три года назад просто потому, что надо было на чем-то ездить.
Выбирал по принципу надежности и экономичности, а не комфорта или престижа. Внутри пахло освежителем воздуха и старым кофе, я вечно забывал стаканчики на подстаканнике.
Села за руль, завел двигатель, включил кондиционер. В салоне душно.
На пассажирском сиденье валялась стопка научных статей, которые я распечатал неделю назад и собирался прочитать. Так и не прочитал, не хватило времени.
Время. Его всегда не хватало. Двадцать четыре часа в сутках казались смехотворно малым количеством для всего, что я хотел сделать.
Я выехал с парковки и направился к складу улик на окраине Арлингтона. Путь занимал минут двадцать в обычное время, но сейчас, в обеденный час, пробки могли растянуть поездку до получаса.
Пока я ехал, позволяя себе расслабиться, мысли вернулись к прошлому. К тому, как я вообще оказался здесь.
Я родился в Сиэтле в 1996 году. Единственный ребенок в семье инженеров Microsoft.
Мама, Сьюзен Коул, работала программистом в отделе разработки Windows. Папа, Дэвид Коул, занимался сетевой архитектурой. Оба умные, оба помешанные на работе. Я унаследовал от них и интеллект, и одержимость.
Читать я научился в три года. Просто так, сам. Мама вспоминала, как однажды застала меня за книжкой в гостиной.
Я сидел на полу и шевелил губами, разбирая слова. Она решила, что я просто рассматриваю картинки, но потом поняла, что я действительно читаю.
В пять лет я написал свою первую программу, примитивную игру на древнем языке BASIC, которому научился по учебнику папы. Игра была глупой, угадать число от одного до десяти, но для пятилетнего ребенка это казалось магией.
В школе я скучал. Я перескочил через два класса, но даже в классе со старшими детьми мне было неинтересно.
Учителя не понимали, что со мной делать. Одни пытались нагрузить дополнительными заданиями, другие просто игнорировали, давая возможность читать книги на уроках.
Друзей у меня не было. Сверстники казались мне примитивными, они играли в футбол и обсуждали мультфильмы, а мне хотелось говорить о математике и программировании. Со старшими детьми тоже не сложилось. Я был слишком слаб физически, слишком странный ментально.
Я не страдал от одиночества. Точнее, не понимал, что страдаю.