До Парижа они добрались через неделю после бойни у Суассона. Из почти пяти десятков нападающих, при виде четырёх карет охранявшихся всего лишь десятков кирасиров, решивших, что они ухвати Бога за бороду, и им попалась казна русской армии, в плен сдалось всего семь человек. А выжило из них только четверо. Нет, не потому что троих добили — просто такой здесь был процент выживания после ран. Даже лёгких. После чего Ламздорф потребовал остановки и отправки гонца к Александру. Что братьям жутко не понравилось. Но, как выяснилось чуть позже — задержка оказалась удачной идеей. Потому что, когда информация о нападении на братьев дошла до Российского императора — он немедленно отправил курьера со строжайшим повелением развернуться и отправиться обратно в Брухзаль, под крылышко к императрице. Ибо, несмотря на то, что Париж уже был взят — некоторые подразделения французской армии пока не сложили оружия, плюс по округе бродило немало банд дезертиров. Да и войска «союзников» так же не отличались примерным поведением, пытаясь «прибрахлиться» любыми способами — два десятилетия почти непрерывных войн изрядно разорили Европу. Так что «попасть под раздачу» можно было не только с французами… Но, благодаря задержке, с гонцом они разминулись — тот отправился к Суассону через Санлис и Вилле-Котре, они же выдвинулись в сторону Парижа южнее — через Шато-Тьери и Мо. Так что к тому моменту, когда гонец их, наконец-то, догнал — они уже въехали в Парижские предместья, откуда возвращаться в Брухзаль было уже бессмысленно.
Российский император квартировал в доме бывшего министра иностранных дел Франции и члена регентского совета при наследнике Наполеона I и королеве Марии-Луизе Талейрана, расположенного на улице Сен-Флорентин. Причём это было его личное решение. Александр не хотел следовать традиции Наполеона — сразу же заселяться в самые дорогие дворцы побеждённых.
Братьев он принял незамедлительно. И как раз на этой встрече Николай и рассказал всё о бое с дезертирами под Суассоном, перебив полные льстивого восторга рапорта «кавалеров»… после чего и начались все телодвижения с награждением. Ну а по окончании встречи Александр спросил у братьев, чего бы они больше всего хотели в Париже?
Первым отвечал Михаил, который заявил, что мечтал бы иметь возможность задать вопросы великому Грибовалю, но тот уже умер, и поэтому он просит о разрешении пообщаться с Жаном Бартелемо де Сорбье. Это желание вызвало восхищённые шепотки между придворных. Ну как же, Великий князь попросил не какую «игрушку», ни дворец, не доступ «к телу» какой-нибудь знаменитой развратной красотки, а встречу с «гением артиллерии» калибром не слишком уступавшим самому Бонапарту. Так что второй брат как бы не затмил первого. Впрочем, учитывая то, что он с рождения был пожалован в должность фельдцейхмейстера — подобный интерес не был совсем уж неожиданным… Николай же заявил, что готов посмотреть всё, что хочет показать ему его царственный брат, но просит у него разрешения посетить Англию и ознакомиться с её промышленными успехами… Ну дык недаром Даниил капал ему на мозги всё их путешествие!