Удар был нанесён мастерски, не признавать это было глупо. Чем больше Степан размышлял, тем сильнее он против воли восхищался ходом противника.
— Нечего сказать, рука мастера, — сообщил он молчаливому Безобразову. Тот не ответил, но мысленно согласился.
— Царя жалко, — добавил Степан, — но сам по себе выпад сделан блестяще. Школа. Подозреваю, что частная. Вроде Итона.
Безобразов едва заметно кивнул. Общее несчастье делало его обиду на Степана если не глупой, то менее значительной, а главное — не нужной.
— Опыт, расчёт. Даже практика, — продолжал граф, — недостаток системы безошибочно найденный врагом. Да его и искать не надо. Дело, можно сказать, наследное.
— На судьбу Павла Петровича намекаете?
— Да.
— Так то и без британцев бы случилось. Не вся гвардия у нас конная.
Степан почесал бороду, которую вновь решил отращивать, пряча улыбку. Пётр Романович шутить изволил, и это было хорошо. Факт, что офицеры только полка конногвардейцев не принимали участия в «апоплексическом ударе» не только не скрывался, но и был вышит на их знамёнах.
— Тем не менее, результат следует разделить на две части. Внутриполитический и внешнеполитический. И как раз внешняя часть удивительным образом совпадала с английскими интересами. Вы не находите? Насколько я знаю, государь вздумал с французом помириться, а с англичанами горшки побить. Даже войска куда-то отправить успел. Разве нет?
— Тень на плетень, — поморщился Безобразов, — детские сказки.
— Как так?
— А вот так. Блажь то была. Мне люди постарше…делились, так скажу. С Англией вся торговля шла, как и сегодня идёт. Ссориться смысла не было. Ошибся государь Павел Петрович, больно горяч был. А что войско отправил, говорите, так то смех один. Казаков.
— Ну уж, Пётр Романович, вы их не принижайте! — немного обиделся Степан за своих недавних товарищей.
— И не думал. Трезвая оценка, не более. Что это за войско из одних казаков? Видимость одна. Вы правда допускаете, что государь мог считать иначе? Не мог. Потому и сделал видимость. Он был горяч, но не глуп. Всерьёз с англичанами ссориться вряд ли думал.
— Ну ладно. То всё дела минувших дней, Пётр Романович. Что у нас ныне? Разве торговля с Англией не выросла с той поры? Я вам откровенно скажу — она наиглавнейшая для империи. Война тем не менее. С казаками в первом ряду.
Безобразов потянулся с осторожностью напоминавшей о многих ранениях и стал медленно набивать трубку. Он вдруг подумал, что мирная жизнь закончилась.