— Игнатов, Сидоров, Кошкин! Взять их!
Унтер-офицеры исполнили приказ с видимым удовольствием. Отделения жандармов ворвались в указанное им здание, где, судя по воплям, происходила борьба и выволокли из него с десяток человек. Обошлось без стрельбы.
— Кто такие?
— Царя убиииилиии, — завыл один из погромщиков, судя по одежде самый главный, — убииили.
— Встать, мразь несчастная. — Полковник с отвращением оглядел нетрезвого человека.
«Да ведь я его знаю! — подумал Степан. — это Сапогов, купец второй гильдии. Тульскими самоварами торгует, разбойник».
— Кто таков, спрашиваю?
— Убилииии, — рыдал купец в пьяном исступлении, когда трогательная жалость к себе или кому-то ещё, перемежается с приступами безграничной жестокости.
— Как смеешь ты, подлец, утверждать, что государь наш, Николай Павлович, мёртв? Да я тебя за такие слова прямо здесь прикажу выпороть так, что язык к горлу присохнет.
— Бояре царя убили! — заорал вдруг купчина вырываясь из рук жандармов. Те, впрочем, видали и не такое, держали крепко.
Полковник успокоил Сапогова по-своему, ударом кулака выбив тому несколько зубов. Купец обмяк.
— Ваше высокоблагородие, — заикаясь обратился один из унтеров. Там это…вы бы посмотрели сами, господин полковник.
Тот посмотрел на унтера, потёр кулак, слез с коня и прошёл в дом.
— А сейчас пистолеты при вас? — прошептал Безобразов на ухо Пушкину.
— Да, Пётр Романович. А что?
— Оглянитесь, кузен.
Их отряд, при всей своей многочисленности а может и благодаря ей, вызвал двойственную реакцию среди захвативших Невский людей. Пока они шли никого не трогая, их словно не замечали. Но стоило задержаться и проявить силу, как поодаль стала собираться толпа.
Полковник вышел из здания, подошёл к осевшему купцу, молча достал пистолет, взвел курок и выстрелил тому в голову.
— Всех приговариваю к смертной казни. — сообщил жандарм. — братцы, ставьте их прямо к этому дому.
Солдаты споро подняли задержанных и прислонили к стене.
— Именем… — полковник запнулся. То что он собирался сделать превышало его полномочия, но выход был найден. — Приговариваю вас к смерти. — просто сказал он. — Первое отделение! Ружья наизготовку. Целься. Пли.
— Убивают!! — нечеловечески громко закричал один из приговоренных за мгновение до того как тяжёлая ружейная пуля погасила его сознание.
«Прощай, Егор Иванович. Понесла тебя нелегкая. А дворянина бы не расстреляли, — заметил себе Степан, — ещё один довод в пользу получения сего звания… хм…а как они определяют кто дворянин, а кто нет? По одёжке? Да ведь уйма мелкопоместных выглядят как те же крестьяне. На слово верят. Есть преимущества и в этом. Но может стоит удостоверения ввести? Наподобие студенческих билетов, ахаха. И ежегодно свежая печать! Надо шепнуть царю-батюшке, порядок он любит».