Что же ему предлагалось?
Во-первых, юный Дантес прибыл в Россию с целью убийства государя императора. Министру внутренних дел это стало известно, о чем он сообщил Пушкину вечером перед дуэлью, с просьбой постараться вывести Дантеса из строя. Действовать через Бенкендорфа не было времени, да и зачем, если министр стоит на страже? Дело выглядело столь щекотливым, чтобы не сказать больше, что Блудов лично, по старой памяти и никого не ставя в известность, отправился к поэту. Таким образом, планируемое нарушение закона превратилось в действие государственной важности.
Во-вторых, Александр спас государя ещё раз на Дворцовой набережной, физически то сделал его крепостной, но ведь это одно что барин.
В-третьих, Александр с помощью того же министра вычислил стрелявшего, коим оказался посланник Нидерландов. Немыслимый дипломатический скандал! Посоветовавшись с друзьями и коллегами (то есть некоторыми другими министрами), Блудов и Пушкин заявились к посланнику с требованием разъяснений. Геккерн встретил их крайне недружелюбно, спровоцировал драку и… вот здесь версии разошлись. Александр предлагал дать барону возможность сбежать, после чего его, барона, тело нашли растерзанным толпой. Министру не хотелось упускать столь важного злодея, и он настаивал на том, что барона заколол Пушкин в его присутствии. А голову посланник потерял уже после, когда разъяренная толпа ворвалась в его квартиру, приняв её за английский магазин, благо Геккерн сам сделал все для того, чтобы разница не была велика.
Сошлись на том, чтобы императору было доложено оба варианта разом, первый как «на самом деле», второй — как официальная версия в интересах государства.
— Николай Павлович человек прямой, но подозрительный, потому очень любит секреты, — добавил тогда Палетика, — и подобное сочетание непременно убедит государя в искренности.
Зачем же было несчастному барону городить подобное? О, здесь начиналась политика, вещь бескрайняя и практичная.
Оказалось, что до того как жилище посланника подверглось нашествию варваров, его успели осмотреть (опять же Пушкин и министр) и обнаружить множество свежих листов бумаги с провокационным содержанием, направленым на обвинение англичан, с чего и начался погром в городе.
— Геккерн католик, в этом все дело. Да ещё склонный к специфическим предпочтениям. Авантюрист. Шпион. Он тайно служил Франции. В Париже не хотят независимой Бельгии, они хотят присоединить её к своему королевству. Но кто же им позволит? Англия и Россия выступят категорически против, о немцах можно и не говорить. Но столкнуть Англию и Россию между собой… кхм, из Лондона известий нет, но интуиция и опыт…кхм… подсказывают мне, что и там могут происходить события не менее интересные! И все Геккерн. Экий пакостник! Всех предать, всех обвести вокруг пальца! Не удивлюсь, если окажется, что пожар в Зимнем, как и Лондонской биржи — его рук дело. Как уж он все это провернул не знаю, но шельма ещё та. — закончил свое пояснение министр народного просвещения.