Рыжий, явно дернувшийся за оружием — и не успевший! — замер. Медленно, очень медленно развел руки в стороны.
— Ты пожалеешь, — произнес он. Уже не шипя от злости, спокойным, уверенным голосом человека, который знает, о чем говорит.
Кач-чана, мысленно выругалась девушка, тут же коротко попросив прощения у бога белых людей за то, что упомянула болотного черта. Точно, ведь говорили же, что тот страшный доктор — добрый знакомый самого губернатора. И если доктор обвинит мальчика, что тот напал на его помощника, когда он мирно прогуливался по улице… Бедный мальчик.
«Бедный мальчик», тем временем, даже не подумав испугаться слов рыжего, отошел чуть в сторону, освобождая выход из заулка:
— Уходи, пока я не пожалел о том, что ты еще жив.
Девушка бросилась вперед, чтобы выбраться, наконец, из этого проулка, ставшего для нее ловушкой… И остановилась. Подождите… А ведь она знает этого юношу…
— Я вас знаю. Это вы сегодня утром искали своего друга и гостиницу!
Юноша, провожавший взглядом медленно уходящего по улице рыжего, повернулся к ней лицом. И его глаза чуть расширились:
— Намиси?
Девушка по имени Намиси сглотнула, чувствуя, как неожиданно пересохло ее горло. Он запомнил ее имя…
2
— Ну вот, — лениво прокомментировал Пильц с кровати, когда Вольф влетел в номер, таща за собой чернокожую девушку-шварцку, — обо мне, естественно, никто не подумал. Ну конечно, мне ведь не нужна женщина, я должен завидовать своему товарищу…
— Это не женщина, — коротко бросил Вольф.
— Ну надо же. А выглядит прям как женщина. Никогда бы и не подумал, что это крокус.
— Кто⁈ — Вольф даже замер на мгновенье.
— Ну эта… зеленая колючая дрянь, которая торчит тут на каждом углу.
— Кактус.
— Я и говорю — кактус, а выглядит прям как женщина.
— Я не кактус, — робко вставила Намиси, уже начинавшая тихонечко сомневаться в своем решении. И сам-то мальчик был немного странным, а уж этот его приятель…
— Еще ни разу не встречал ни одного кактуса, — одноглазый продолжал неторопливо рассуждать, так и не встав с постели, — который бы честно признался в том, что он кактус.
— Пильц, нам некогда, мы уходим, — Вольф выволок из-под кровати тяжелую кожаную сумку.
Намиси нервно хихикнула. Она просто неожиданно поняла, в чем юмор шутки про кактус, который никогда не признается в том, что он кактус.
— С чего вдруг такая спешка? И да — там твой кактус хихикает.
— Пусть хихикает… в смысле — она не кактус! Пильц!
— Ну, чего? И ты уже определись, кактус это или нет.
— Нет!
— А похожа.
— Чем⁈ — хором спросили Вольф и девушка, одинаково ошарашенные логикой Северина.