Сука, какого хера⁈ Я — потомок самого герцога! Кхм… в каком-то роде. Но всё равно… не мне терпеть такое отношение… — мысли всё больше путались, а взгляд Хродбера, казалось, жёг саму душу.
— Твою же мать, — выругался Ресмон, чьи глаза привыкли к полумраку, заметив парочку. — И чего с ними делать?
Отлично, третий…
— Есть мысли? — деланно незаинтересованно спросил я.
— Эм-м, — парень покосился на Дризза. — Да мне как-то всё равно. Будь здесь лафтетары, то точно убил бы, а их дети… — он почесал заросший затылок. — Хотя вон тот, — кивнул на парня, — уже вполне взрослый. Щуплый только. И нож держит явно не для того, чтобы нас поблагодарить. Точно к остальным нелюдям присоединится. А может уже и сам в налётах участвовал? Кто же его знает!
Скосив глаза на юнца, я мысленно кивнул и, не давая себе возможности передумать, сформировал тонкий водяной жгут, который резко вытянул вперёд, пронзая ему грудь.
— Кх-хра-а!.. — нож выпал из его рук, а сам паренёк повис на длинном водяном копье.
— Девчонку можно оставить, — сказал я и посмотрел на Хродбера. — У нас хватит еды. Доведём её до Агвана.
Я постарался, чтобы эти слова звучали уверенно, как решение, которое я принял и которое не собираюсь менять.
— В качестве кого? — проскрежетал Дризз, а потом спокойным и размеренным шагом пошёл вперёд. Мы с Ресом наблюдали, как смотритель, не испытывая никаких моральных сомнений или тревог, перерезал глотку слабо сопротивляющейся и пытающейся что-то сказать девчонке. Далее, не дожидаясь даже окончания предсмертных судорог, обтёр нож об её одежду и столь же спокойно направился обратно, пройдя мимо нас.
Ресмон передёрнулся и покосился на Хродбера:
— Жуткий тип, — едва слышно прошептал парень, а потом пожал плечами и оглядел подпол. — А еды тут нет, — вздохнул он и направился к лестнице. — Не заморачивайся телами, Кирин, — бросил Рес мне напоследок. — За ночь не успеют завонять, а утром мы направимся к Агвану.
Им плевать, — понял я. Почему тогда сам об этом думаю?
Ещё раз взглянув на кровь и трупы, поморщился и торопливо направился наверх. Там ждал таз горячей воды и я собирался как следует себя отшоркать, смывая не только телесную грязь, но и душевную, в которой только что измазался по самую макушку.
— Долбаный слабак, трус, — буркнул себе под нос, до последнего не осознавая, про кого именно говорю эти слова. Может, про того мальчишку? Или Дризза? Ресмона? Или… или… — непроизвольный фырк прозвучал сам собой, я сбросил одежду, чуть ли не падая в горячую воду, а потом прикрыл глаза и, не давая себе время на размышления, погрузился в неё с головой.