А потом мы её вытирали — и я думала, что мыть Тяпку было гениальной идеей. Мне впрямь немного полегчало. И когда я увидела Мышонка… его высочество Гелхарда — полегчало ещё заметнее. Он, оказывается, здорово вырос за это время — теперь был не младенчиком, а довольно толстым белокурым карапузом, который пытался ползать по ковру, подбирая рассыпавшиеся цветные чурочки. Сын Луфы, молочный братец его высочества, высунув язык, лупил такой чурочкой по перевёрнутой раскрашенной жестяной тарелке, явно наслаждаясь звуком, и сам его высочество тоже не без удовольствия прислушивался. Полнейшая идиллия.
Виллемина велела Луфе, которая за это время уже сделалась леди за заслуги перед короной, читать ему новейшую книжку для детского чтения — «Дитя, рассуждающее здраво», хотя, по-моему, его высочество в ней занимали только яркие картинки.
— Он ещё совсем маленький, — сказала я. — Ему и «Рассуждения о громе», и «Рассуждения о лошадях, собаках и других добрых зверях», и «Рассуждения о стране» — всё едино, ему эти брусочки и Тяпка нравятся. И рамочки из цветочков.
— Пусть слушает, — сказала Виллемина весело. — И «Балладу о Звезде», и «Летопись Риэля» — это леди Луфа читает ему на ночь, чтобы убаюкать. Пусть эти слова отложатся у него в душе, поймёт потом. Меня обучали так же.
— Ты хочешь обучать его, как учили тебя? — хихикнула я. — Бедный принц, в какие руки он попал!
— Жизнь сурова, — безмятежно сказала Вильма.
У моей королевы был настоящий дар меня утешать. Во всяком случае, отвратительное предчувствие, что я умру от слёз, когда увижу Клая, прошло. Я встретила его не то чтобы спокойно, но в более или менее здравом рассудке.
Но всё равно вцепилась в него изо всех сил. Будто он мог провалиться сквозь землю прямо сейчас.
И он коснулся губами моей щеки. Твёрдый тёплый фарфор…
— Тёплый… — удивилась я.
— Третий Узел всем желающим, — сказал Клай с явственной улыбкой в голосе. — Делал мессир Валор, твоим именем — героям Синелесского Рейда. Небось, и ордена дадут: все участники приглашены на большой официальный приём, послезавтра. Я уже не успею, леди-рыцарь.
— Ты уже знаешь… — у меня сердце сжалось.
— Так точно, — сказал Клай. Держал меня, как хрупкое сокровище. — Мне Валор сказал ещё до обряда. Чтобы я подумал, наверное. Я подумал. Третий Узел, конечно, жизнь мне малость осложнит… но чутьё очень обостряется. Как у живого. И память ярче.
— Память…
Я взяла его руку, стащила офицерскую перчатку и прижала его ладонь к своей щеке. Тёплую. Слёзы потекли всё-таки.
— Не очень нам везёт, да? — сказал Клай. — Не плачь, пожалуйста, леди звезда сердца моего, мы встретимся. Мы встретились после Синелесья — и снова встретимся… Просто вот такая уж судьба нам нарисована. Это не самый худший случай, правда…