Я как раз наворачивал макароны по-флотски из одноразовой пластмассовой тарелки пластмассовой же вилкой, когда меня настиг Гайшун.
— Сорока! — заорал он. — Пойдем со мной, я тебя с Олькой познакомлю. Давай, давай, бери с собой макароны, доешь на ходу! И вообще — через полгода только увидимся, удели время соседу!
Делать было нечего, и я пошел за ним. И познакомился. Эта Оли оказалось приятной стройной эльфийкой с розовыми глазами. Возраст ее определить было решительно невозомжно, держалась она вежливо и мило улыбалась, явно меня стесняясь. Женщина Гайшуна работала в коммунальном хозяйстве, мы ее нашли как раз в центральном сквере, она через планшет давала задание трем дроидам-уборщикам, которые были похожи на R2D2, только желтого цвета.
— Очен пириятано! — сказала Оли.
Было ясно, что ей все равно, это Тарасу очень хотелось похвастать, что у него подружка — или невеста — настоящая инопланетянка. Я это быстро понял, наговорил кучу комплиментов, пообещал в меру сил присматривать за Евдохой… И ретировался, оставив Гайшуна наслаждаться обществом своей возлюбленной.
Увидел я и Славина — впервые без шлема. Красавец-мужчина, как будто только что с советского плаката про знатных шахтеров: как будто вырубленное из дерева мужественное лицо, крупный нос, мощная челюсть, веселый взгляд… Может, он раньше в кино играл, где-то я его как будто видел… Но командир он, вроде был толковый, суеты не наводил, даже энергетики нам раздал, из каких-то личных запасов. Позаботился.
Мы выпили по энергетику, расселись по местам… Место Раисы на броне рядом со мной занял Барух — они поменялись обязанностями. Внутрь переместилась Лила — на нее возложили обязанности по аэроразведке, и управлять квадрокоптерами очевидно удобнее было из отсека, а не сидя на броне. У самой орудийной башни в позе короля расселся Багателия.
— Ора, дай револьвер пострэлять? — попросил он, и, конечно, я дал.
По пути к Яме Одиссей Хаджаратович продырявил две хреновины — каждую в трех местах. О дну, похожую на шипастое перекатиполе, и вторую — ту самую «венерину мухоловку» увеличенную в пять тысяч раз. Ладно, не в пять тысяч,а в пять сотен, но нам и этого хватило, завалили ее зажигательным ПТУРом в итоге, а стрелковый огонь это дуре был как слону — дробина.
И все равно Падаван был весел. Ему нравилась «игрушечная» война. А как по мне — так подохнуть от пули другого человека может быть и не так страшно, как быть сожранным растительной мордой пятнадцатиметрового размера… Но с точки зрения морали да, гасить убахобскую венерину мухоловку — не то же самое, что стрелять в мятежных даяков на Зазавави.