Это сейчас Анастасия Александровна Корсакова — серьёзный целитель, которого ещё постараться нужно пробить неким воздействием. А в те годы, когда ей самой было восемнадцать, о защите со стороны дара можно было и не говорить. Опять же, графиня Осколкина воздействовала на меня, я это чувствовал, но где гарантия, что это не следствие моего более взрослого мышления.
Мне ведь не восемнадцать лет ментально.
— Я посмотрел документы тех лет довольно давно, но прекрасно помню, что основным выгодоприобретателем от этих операций выступал род Лопухиных. Такое бывает, подумал я тогда, они серьёзная фамилия, которая часто скупает активы, род Лопухиных наращивает влияние, постоянно приобретает что-то, к тому же их сын — будущий император. Но вот Василий Алексеевич сказал об отце, и я подумал…
— Что изначально свести меня с вашим отцом была идея Лопухиных, — договорила за меня матушка, поняв, к чему я веду.
Я кивнул, не став оспаривать очевидное.
Если бы Василий Алексеевич не сказал, я бы, конечно, тоже не отказал ему. Потому как давал слово, что он и его свита могут обращаться ко мне за помощью целителя. Однако теперь, когда я знаю о том, что Лопухиным всё было известно — это уже дело принципа.
Если Алексей Максимович виноват в том, что случилось с Корсаковыми, я хочу лично пожать ему горло. Не накрыть подушкой умирающего, милосердно отправив на тот свет, а собственными руками сделать так, чтобы он пожалел о свершённом.
Да, я не самый добрый на свете человек. Но как-то и плевать, я не червонец, чтобы нравиться всем.
Конечно, существовала отличная от нуля вероятность, что Василий Алексеевич напряг свои связи, чтобы выяснить информацию о моём отце — просто ради того, чтобы был предмет для торга. Однако я видел его состояние, он практически не в себе, и если верить «будущему императору», то выходит, что и его распоряжения никто бы выполнять не стал.
Первое, что я бы сам сделал на месте совета ветвей — отрезал наследника от любой помощи и власти. И несмотря на то что я не знаю людей, вошедших в этот совет, я знаю об Алексее Максимовиче достаточно, чтобы осознавать — дураков среди них быть не может.
— Ты хочешь потребовать у главы рода Лопухиных ответ в обмен на жизнь? — уточнила матушка.
— Я не хочу, чтобы история повторилась, — кивнул я. — А потому мне нужно знать, мам.
Она несколько секунд смотрела на ручку, которую крутила в пальцах.
— Хорошо, Ваня. Но пообещай мне, что будешь крайне осторожен.
Я улыбнулся в ответ и склонил голову.
— Обещаю, матушка.
Кремль, личные покои великого князя Виктора Павловича
.
Хозяин гостиной развалился в кресле, рассматривая отчёты о прошедшем допросе. Его сестра с бокалом воды в руках сидела напротив с закрытыми глазами. На лице Анны Павловны царило спокойствие, и можно было бы решить, что она спит, но великая княгиня периодически посматривала на настенные часы.