С наслаждением намочил голову, растерся мочалкой, почистил зубы — и впрямь полегчало.
Выбравшись из ванной, остановился на пороге, оглядывая убогий интерьер своего нового жилища. Да уж, квартирку я снял — просто блеск. Квартирка, типа, я вас умоляю. Прошлая была не в пример. С евроремонтом и за те же деньги. Зачем я согласился на эту халупу, ума не приложу. Ну и ладно. С другой стороны, экзотика, в таких я еще не жил. Впрочем, надоест — сменю.
Забытый телевизор молол что-то про Сирию и ИГИЛ. Всюду террористы, экстремисты и радикальные исламисты… стабильности в мире нет. Впрочем, что мне до них, суетящихся и постылых? — рассудил я и нажал красную кнопку пульта. Вылил в бокал остатки коньяка. Пойду, открою окно, подышу свежим воздухом.
До окна так и не дошел. Потому что увидел, что из-под двери в запертую вторую комнату пробивается полоска света…
Это было, мягко говоря, странно. Как следует, протерев глаза и, дождавшись пока исчезнут темные круги, посмотрел еще раз. Свет никуда не исчез, и даже кажется, стал ярче. Поставив коньяк на стол, подошел и осторожно прижался ухом к двери. Сделал это напрасно, потому что от легкого нажатия дверь открылась и я, спьяну не удержав равновесия, ввалился прямо в белое марево.
Падая, я непроизвольно зажмурился и когда через секунду открыл глаза, обнаружил себя стоящим на карачках в той же самой комнате, из которой только что пытался выйти. Только задом к двери.
Как так вышло? Не мог же я извернуться в падении словно кошка. Такие трюки мне давно не под силу.
Некоторое время тупо озирался. Вроде обстановка та же самая. Но, что-то было не так. Твою мать! А где мой телек, коньяк и остатки бутербродов? И почему диван, который я долго расправлял, стараясь чтобы он при этом не развалился, теперь стоит собранный, да и выглядит гораздо новей. И протупив еще несколько секунд, наконец, обнаружил главную несуразность — за окнами было утро. Яркое солнечное утро.
Приготовившись, кряхтя подняться на ноги, я к своему удивлению вскочил как подорванный. Чуть до потолка не допрыгнул, едва успев подхватить свалившиеся трусы. От души выругался и не узнал свой голос. Следующая матерная тирада застряла в горле. Из зеркала на меня смотрел симпатичный молодой парень лет двадцати.
Я помахал ладонью перед лицом, отгоняя наваждение. Парень в зеркале сделал то же самое.
Да это же, я — собственной персоной! Только помолодевший на четыре с лишним десятка лет. Некоторое время крутился перед зеркалом как заядлая модница, разглядывая свои бицепсы-трицепсы (всегда был спортивным малым) и поддерживая норовящие свалиться трусы — задница моя в том возрасте была куда меньшего размера.