За короткое время требовалось покончить кое с чем. И на другой день, прибыв на работу, я первым делом направилась к начальнице, обмахиваясь на ходу заявлением об увольнении по собственному желанию.
Непривычная пустота кабинета и коридоров озадачила. Но ещё больше озадачил незнакомый мне командный мужской голос, раздававшийся из-за двери Аделаиды Робертовны.
Качнув прикреплённую к косяку связку золотистой мишуры, я пару раз стукнула по двери грымзы и, не дожидаясь ответа, вошла. Да так и застыла.
Нас никогда прежде не баловали планёрками и совещаниями. А тут весь немногочисленный коллектив ровным рядком выстроился возле стола начальницы. И всё бы ничего, вот только за столом сидела вовсе не Аделаида Робертовна, а совершенно незнакомый мне мужчина.
Он выглядел молодо. Но при этом держался твёрдо и сурово смотрел перед собой голубыми, почти что синими глазами. Я даже залюбовалась и немудрено. Такие мужики раньше только в качковых пабликах мелькали, а я на них облизывалась. Шея и плечи широченные, лицо скуластое, нос с горбинкой, изящный разрез глаз, обрамлён оправой стильных очков, а губы…
Так, стоп. Какие к ядрёной матери губы? Почему этот тип сидит в кресле Аделаиды?!
— Вы кто? — резко спросил он застывшую в дверях меня.
— Я Саша. А вы? — вырвалось у меня, отчего по рядам коллег побежали шепотки. — Куда Аделаиду Робертовну выселили?
Мужчина откинулся на спинку стула, и несколько раз пройдясь по мне изучающим взглядом, стянул очки и закусил душку.
— Я тоже Саша, — ответил он. — Вот и познакомились. А теперь будьте так добры, сообщите мне, из какого вы отдела.
Я мазнула взглядом коллег, выхватила Костика. Тот нервничал. Да и остальные перетаптывались, как двоечники на экзамене, хоть и улыбались, наблюдая, как непонятно откуда взявшийся тип играет со мной, словно кот с мышкой.
Не выдержала этого нахальства. Шагнув вперёд, приблизилась к столу и положила на него заявление.
— Из юридического, — проговорила, недовольно сведя брови. — Точнее, была из юридического. Сегодня вот решила Аделаиде Робертовне подарок сделать к Новому году. Уйду и больше не буду ей глаза мозолить. Не подскажете, когда она прибудет?
Шёпот позади меня стал вдруг возмущённым. А мужчина, сидевший в кресле начальницы, даже улыбнулся.
Подняв со стола моё заявление, он небрежно встряхнул его и, пробежавшись глазами, легко вложил в выдвижной ящик стола. Я лишь молча потянулась рукой туда, где только что исчез мой билет в свободную жизнь.
Мужчина вернул ко мне всё своё внимание, поставил локти на стол и, сцепив в замок пальцы у лица, заговорил приглушённо. Так, чтобы только я могла его слышать.