Короли Стамбула. Месть Чёрной Розы — Han Maks

​Путь через доки оказался ошибкой. Стены старых складов будто сжимались, а свет редких фонарей едва пробивал густой туман, пришедший с Босфора. Роза уже хотела развернуться, когда услышала это: глухой удар, скрежет металла по асфальту и тяжелый, надрывный стон.​Она замерла, вжавшись в холодную каменную стену. За углом, в тупике, двое рослых мужчин в темных куртках прижали к земле третьего. Тот отбивался, но его движения были слабыми — по его светлой рубашке быстро расползалось темное пятно. Кровь.​— Где деньги, Арслан? — прошипел один из нападавших, замахиваясь ножом. — Твои «Курты» сегодня останутся без вожака.​У Розы задрожали колени. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди. «Беги! — кричал инстинкт. — У тебя дома дочь, ты не должна здесь умирать!» Но перед глазами всплыло лицо Элиф. Что, если бы её мать была в такой беде, и все просто прошли бы мимо?​Страх превратился в холодную ярость. Роза огляделась. Рядом с ней стоял тяжелый железный бак, доверху забитый строительным мусором.​Она глубоко вдохнула, собрала всю волю в кулак и, издав нечеловеческий стон от напряжения, всем телом навалилась на бак. С оглушительным грохотом железо ударилось об асфальт, эхо разнеслось по всему причалу, как выстрел.​Нападавшие вздрогнули и обернулись. В этот момент Роза выбежала на свет, размахивая своей тяжелой сумкой, и закричала во весь голос, коверкая турецкие слова, но вкладывая в них всю свою отчаянность:​— Polis! Polis geliyor! Çabuk! (Полиция! Полиция идет! Быстро!)​Она видела, как в глазах мужчин мелькнуло замешательство. В темноте порта, где каждый звук усиливался в разы, её крик и грохот бака сработали.​— Черт, сваливаем! — крикнул один. Они не стали рисковать. Пнув раненого напоследок, тени исчезли в лабиринте складов.​Роза стояла, тяжело дыша, её руки тряслись так, что она едва не выронила телефон. Она бросилась к человеку, лежавшему на земле. Он был крупным, широкоплечим, с жестким лицом, которое даже сейчас, в маске боли, выражало властность.​— Эй! — она коснулась его плеча. — Вы слышите? Вам нужно в больницу.​Арслан приоткрыл глаза. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, сфокусировался на маленькой женщине в дешевой куртке, пахнущей хлоркой.​— Никаких… больниц… — прохрипел он, вцепляясь в её руку своей окровавленной ладонью. — Помоги мне… встать.Глава 3: Путь в Тарлабаши​Роза чувствовала, как её плечо немеет под тяжестью его тела. Арслан был намного крупнее и тяжелее, чем казался на первый взгляд. Каждый его шаг давался с трудом, он опирался на неё, оставляя кровавые пятна на её единственной приличной куртке.​— Пожалуйста, только не падай, — шептала она на турецком, запинаясь на каждом слоге. — Lütfen… durma… gitmek lazım… (Пожалуйста… не останавливайся… надо идти…)​Они медленно пробирались через лабиринты складов к её району. Роза постоянно оглядывалась, ожидая, что из темноты снова выскочат те люди с ножами. Страх подгонял её, но силы были на исходе.​Когда они наконец вошли в её узкий, обшарпанный подъезд, Роза не выдержала. Она тащила его по крутой лестнице на третий этаж, задыхаясь от тяжести.​— Господи, да что ж ты такой тяжелый-то! — в сердцах выпалила она на чистом русском, забыв о маскировке. — Как шкаф антресольный! Кормили тебя там в твоих дворцах на убой, что ли? Хоть бы чуть-чуть ногами перебирал, а то я сейчас тут и лягу рядом с тобой.​Арслан, чья голова покоилась у неё на плече, на секунду замер. Его ресницы дрогнули, но он тут же снова прикрыл глаза, издав приглушенный стон. Он понимал каждое слово. Его мать была родом с Кавказа, и русский язык был для него почти родным, но сейчас это знание стало его преимуществом. Ему было любопытно, что еще скажет эта дерзкая «спасительница».​Ввалившись в тесную каморку, Роза практически уронила его на узкую кровать. Она закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.​— Su… — прохрипел Арслан, указывая на горло. (Воду…)​Роза метнулась к чайнику. Наливая воду в щербатую кружку, она продолжала ворчать под нос по-русски, уверенная, что раненый турок её не понимает:— И занесло же меня… Спасла на свою голову бандита. Сейчас помрет тут, и куда я его дену? В Босфор по частям выносить? Элиф, доченька, знала бы ты, в какую историю твоя мать вляпалась ради твоих лекарств…​Она подошла к кровати и осторожно приподняла его голову, поднося кружку к губам.— Пей давай, «принц» недобитый. На турецком-то ты гордый, а на деле — чуть не зарезали как барана.​Арслан жадно пил, чувствуя холодную воду и тепло её рук. Внутри него поднималась странная смесь раздражения и восхищения. Никто и никогда не смел называть его «бараном» или «шкафом». Но эта женщина, которая только что спасла ему жизнь, ругалась так искренне и так забавно, что он едва сдержал улыбку.​Он посмотрел ей прямо в глаза — глубокие, полные страха и решимости.— Teşekkür ederim… Roza… — тихо сказал он. (Спасибо… Роза…)​Она вздрогнула, услышав свое имя.— Откуда ты… — начала она на турецком, но замолчала. На его поясе она увидела рукоять пистолета и золотую печатку с изображением волка.​— Ну всё, Розочка, приехали, — прошептала она по-русски, бледнея. — Кажется, это не просто бандит. Это очень большой бандит.​Арслан закрыл глаза, скрывая смешинку. «Ты даже не представляешь, насколько большой, Волчица», — подумал он на том же языке, на котором она так старательно его ругала.