— Неважный из меня музыкант, — проговорил он.
— Не все сразу, — отозвался Нории, шевельнув пальцами, — от ветки мягко отделился оранжевый плод, опустился в ладонь дракону. — Воздух — капризная стихия. Ты быстро учишься. Забудь о том, что у тебя мало времени, это мешает. Действуй так, будто впереди вечность.
Забыть не получалось, и вечности у Люка не было, но «игра» потоками с каждым днем удавалась все лучше. Как и точечные удары, и призыв мелких вихрей, и смешение теплых и ледяных, влажных и сухих высотных ветров, чтобы создать грозовую тучу, вызвать град или ураган. Люк учился, жадно поглощая все, что давал ему дракон, и с отчаянием понимал, что времени катастрофически не хватает. Что ему нужно в десять, в сто раз больше.
— Брат, поднимайся.
Люк поерзал щекой по гладкой ткани и разлепил глаза. В них словно песка насыпали, и видно было плохо. Он находился в покоях, раскинувшись прямо в одежде на постели. А у кровати, склонившись, стоял Нории — дракон держал в ладони руку Люка, слушая пульс, и от его пальцев шла по телу живительная прохлада. Дармоншир, проморгавшись, кинул взгляд за окно. Небо было окрашено в багровые цвета. Начинался закат.
— Сколько я спал? — спросил он саднящим горлом.
— Почти семь часов, — сказал дракон. — Я приказал перенести тебя сюда. Проспал бы и больше, но тебе нужно поесть. Сейчас полетим поохотимся, простая пища тебе уже не поможет, нужна кровь и свежая плоть. И будешь снова отдыхать.
— Некогда, — пробурчал Люк, садясь на кровати. Голова кружилась. — Я последний раз к тебе, Нории. Враги вот-вот дойдут до фортов. По-хорошему, мне вообще не следовало прилетать. Но мне нужны твои знания. И эти семь часов я потратил зря.
— Отдых — это тоже часть работы, — дракон отпустил его руку и покачал головой. — Много же ты поможешь своим, если будешь засыпать на ходу. Смена ипостасей не заменяет сна, брат.
Люк поискал взглядом сигареты, потянул их с прикроватного столика, сунул одну в рот. В голове после лечения Нории наступила блаженная легкость, и глаза больше не болели. Но зато он снова ощутил, насколько голоден.
— Я боюсь не успеть, — признал он неохотно. — И боюсь не выстоять. У меня почти ничего нет: горстка обученных людей, две горстки рекрутов, немного оружия и я, недоучка.
Владыка задумчиво глядел на него, склонив голову набок.
— С тобой это больше, чем было у других. А страх не даст тебе преуменьшить опасность.
— Да, — Дармоншир щелкнул зажигалкой и поднялся. — Ты мудр и выдержан, Нории. Может, и я когда-то буду таким.
— Слишком выдержанным ты никогда не станешь, нам все-таки придает мягкости Мать-Вода, — усмехнулся Нории. — Но тебе ведь исполнилось тридцать пять, для нас ты только-только переступил черту совершеннолетия. Дети Воздуха медленно взрослеют, над нами превалируют ощущения, а не чувства, желания, а не разум. Чем ярче ощущение, тем нам лучше. А потом разум берет верх, появляются сдержанность и спокойствие. Не абсолютные — все-таки Воздух не может существовать в покое.