— Холь! (Обалдеть! — прим.), — вырвалось у него. — Не-е-ет, — протянул он, быстро оглядев своих четырёх соседей по костру, сидевших на таких же, как у него, ящиках из-под овощей и фруктов.
Они спокойно сидели и коротали вечер перед небольшим костром за неспешными разговорами, обсуждая насущные проблемы и сегодняшние новости в их тесном мирке.
Вся информация из их прошлых жизней, когда они жили в своих или снимаемых квартирах, имели работу, семьи и детей, всё это было давно пересказано друг другу. Сейчас им оставалось только обсуждать свои совместные дела: сбор макулатуры, стеклянной посуды, жестяных банок и других полезных вещей на помойках и улицах города.
И тут незнакомец, одеждой не сильно отличающийся от местных, весь грязный и ещё с него ручьями текла вода. Сейчас достаточно тепло днём, но ночью, да ещё в одежде, купаться никто бы из местных не стал, даже под угрозой смерти.
Развитое чувство интуиции на любую опасность резко отреагировало на незваного гостя у местных жителей. Чужак выглядел не очень опасно по внешнему виду, но идущие от него флюиды чего-то опасного… ощущались очень сильно.
Самые беззащитные здесь, местные бездомные просто боялись ответить ему как-то отрицательно, кожей чувствуя, что от него веет ещё пока не проявленной агрессей.
— Сухая одежда есть? Ну а вдруг? — только теперь бездомные обратили пристальное внимание на тело на руках чужака: болтающиеся безвольно ноги и руки.
Бездомные, проживающие здесь же на берегу в сооруженном ими же жилье из картонных коробок, кусков досок и полиэтилена, как-то не привыкли делиться своими вещами с кем-то ни было.
Одевались они в одежду, что находили в мусорных контейнерах, не имея желания тратить и так небольшие деньги на неё. Тем более, что часто попадалась совсем неплохая одежда, выкинутая только из-за пятен и грязи на ней. Для них это не имело никакого значения.
— Старина Ком Ён! — вдруг из темноты, со стороны ближайших жилых зданий, раздался язвительный мужской голос. — Надеюсь у тебя есть чем с нами расплатиться, — тут же раздался смех ещё нескольких людей, судя во всему, мужчин. — Если нет, то мы заберем у вас всё, а ваши жалкие жилища — сожжём.
Ком Ён Мин весь сжался, услышав этот такой знакомый и ненавистный голос. Нетрезвый, значит их сегодня опять будут бить и грабить. И тут его глаза уперлись в глаза их незваного гостя.
Отблески света дали Ком Ёну рассмотреть лицо молодого парня, лет двадцати. Изначально всех смутил голос, больше подходящий взрослому мужчине. И его глаза — чёрные, хотя это можно было списать на ночное время: