— Эт-та кто там лается⁈
Ухо лавочника уловило в возмущенном гомоне очереди фразу «Упырь, креста на тебе нет — баб и детишек морозить», брошенное женщиной в скромном тулупчике.
— Эт-та ты там, лярва, язык свой поганый распустила⁈ Пошла вон, сучка, не будет тебе хлеба!.. И всем не хватит! Да ещё кто хоть раз рот раскроет, никому не будет, завтрева придёте!..
На мгновение, правда, в голове проскочила тревожно щемящая мыслишка: «Может, и не стоит так вот крыть-то, а вдруг как из благородных будет?», но булочника уже вовсю несло.
Зная крутой нрав хозяина, да ещё резко обострившийся в последнее время, очередь испуганно притихла, провожая злыми взглядами удалявшуюся виновницу скандала, которая, впрочем, далеко уйти не успела. По словам тех, кто стоял на улице, выйдя из булочной, женщина, оказавшаяся сестрой милосердия, нос к носу столкнулась с каким-то унтер-офицером и сопровождавшими его двумя солдатами, судя по всему ей знакомыми. И в двух словах объяснила им причину своего расстройства, отвечая на вопрос «Откуда слёзы?».
Пахом Игнатьевич собирался ещё немного поучить народ жизни, но в этот момент сквозь толпу протиснулась та самая сестра милосердия, сопровождаемая «свитой» в солдатских шинелях.
— Тихо, бабоньки, тихо! — молодцеватый усатый унтер, подняв руку, пытался успокоить очередь. — Мы тут ненадолго, только вопросик один решим, и — всё!
Один из солдат тем временем подобрался вплотную к хозяину…
— Это ты, харя нажратая, мальца обидел?..
Лавочник открыл рот, чтобы ответить как подобает, но не успел. Мощный удар под дых выбил из лёгких весь воздух и заставил подкоситься ноги. Но упасть ему не дали. Две сильные руки ухватили за ворот душегрейки и, перетащив через прилавок, уронили на пол посреди раздавшихся в стороны людей.
— Ты, что ли, крыса амбарная, малому в ухо заехал? И сестричку нашу срамными словами поносил? — Теперь уже унтер принимает участие в разговоре, поднимая хозяина, как щенка, за шиворот и снова роняя на пол ударом в ухо. — Она нас с того света вытаскивала, после ран выхаживала, а ты её сучкой и лярвой лаять⁈
Тяжёлый сапог попадает по рёбрам, выбивая остатки разума… Когда в глазах перестают летать светящиеся мушки, а лёгкие снова начинают дышать, Пахом Игнатьевич как-то отстранённо слышит слова унтера, обращённые к толпе:
— … Сказал, что муки у него нет и хлеба всем не хватит?.. А вот мы сейчас это и посмотрим! А ну-ка, братцы, давайте-ка по сусекам пройдёмся, загашники его прошерстим!..
Подгоняемый тяжёлыми плюхами, лавочник провёл непрошеных гостей в помещение пекарни и, обессилев от переживаний, плюхнулся на лавку, глядя, как по-хозяйски орудуют доморощенные сыщики. Ведь чуял же, чуял, что добром это не кончится! И дернул же чёрт ввязаться в это дело! Хотя деньги оно приносило немалые… Ну, ничо, даст бог, не найдут они потайного склада… А всё равно надо было вчера ещё всё вывезти!..