Говоря откровенно, указ стал для меня полной неожиданностью. И это при том, что в какой-то мере инициатором его появления стал именно я. Если коротко, при написании победной реляции, я особо подчеркнул роль мирных жителей, принимавших самое горячее участие сначала в постройке укреплений, затем в исправлении последствий бомбардировок, уходе за ранеными и тому подобных вещах. Приписав в конце, что не худо было бы самых отличившихся из этих людей наградить каким-либо памятным знаком или медалью.
Мысли об учреждении нового ордена и включении его в и без того раздутую и переусложненную Российскую наградную систему у меня никогда не было. Но… царственный папенька решил по-своему. Собственно, бронзовая медаль как раз и предназначалась для жителей.
— Это большая честь! — с горящими от верноподданнического восторга глазами сообщил мне Юшков.
— С этим не поспоришь, — кивнул я. — Что-нибудь еще?
— Так точно. Трубников с каким-то жандармом, — с легким оттенком пренебрежения в голосе доложил адъютант.
— Зови.
Судя по улыбкам на лицах «друзей детства», дела у них шли успешно. Что само по себе не могло не радовать. Как не печально это осознавать, деятельность Российской контрразведки до сих пор оставляла желать лучшего. Причин тому великое множество: от банальной нехватки сотрудников до полного непонимания некоторых начальников, зачем вообще нужна секретность?
И хотя я с самого первого дня требовал от своих подчиненных держать в тайне все мои поручения и технические подробности вроде чертежей новых кораблей, оружия или химического состава динамита, есть подозрение, что все это давно утекло на Запад. И не использовано против нас лишь благодаря недальновидности и ретроградству тамошних руководителей.
Как вскоре выяснилось, я не ошибся. Выглядевшие именинниками Беклемишев с Трубниковым и впрямь выявили целую шпионскую сеть. Проще всего оказалось с телеграфистом. Фамилия его была Гражевский, и происходил он из некогда славного, но совершенно обнищавшего шляхетского рода из Западной Беларуси или, как сейчас принято говорить, Литвы.
Тщеславный подобно многим его соплеменникам молодой человек страстно желал поправить свое материальное положение, в связи с чем пытался волочиться за девицами из хороших семей, но регулярно получал отказы от их родителей. Слыл картежником, отчего постоянно находился в долгах, но до сих пор как-то умудрялся выкручиваться. В общем, идеальный объект для вербовки.
А вот с отправителями тайных телеграмм оказалось сложнее. Подозреваемых было два. Первый — Алим Гафаров — местный торговец из числа крымских татар, ведущий дела по всему региону. Второй — капитан Густав Эман — флигель-адъютант из числа прибывших вместе с моими братьями и оставшийся после гибели Николая и отъезда Михаила при штабе Липранди. Возможно, были еще, но их имена пока оставались неизвестными.