— Не уроню. — А в памяти всплыло воспоминание как она в детстве пыталась выяснить боюсь ли я высоты, я не боялся до двадцатого этажа, а вот дальше извините, но мне было пять лет, конечно было страшно. И потому подхватывая на руки Этсуко я добавил — Скорее всего.
Несся к заводу я практически не касаясь земли повсюду, бушевало пламя, владеющие пытались бежать или сражаться, но у них не было шансов. Собрав вокруг себя груду камней и песка, геомант сформировал из них себе костюм и стал похожим на голема высотой метров пять, и он теперь ходил по городу, уничтожая последние очаги сопротивления на поверхности, геомант просто разрывал любого, кого мог найти. И, как я понял, если он доберется и до мирных жителей ему будет глубоко без разницы на их жизни и мольбы, есть приказ о зачистке, живых уже нет, только трупы. Уже заходя на территорию завода я почувствовал опасность, я даже замер на месте, а Этисуко печально улыбнулась и произнесла:
— Не бойся, это наш пустотник. Не бойся, Дэйчи, он на нашей стороне, и помни, такие как он тоже смертны. — Я обратился к внутреннему зрению, и сразу же отключил его, там на нижних уровнях еще недавно было огромное количество бойцов и разных порождений кукловодов, но сейчас там не осталось никого в живых, а все было залито омерзительной жидкостью, которой стал противник. Не почувствовал я силой манипулятора ни боли, ни мучений, просто за секунду единовременно умерли тысячи существ. Это было страшно, а владеющий в черном плаще, что и был пустотником, сидел на камне недалеко позади меня и плакал. Он, убивший тысячи, сейчас лил слезы, казалось, по каждому из тех что убил.
— Дэйчи, пойдем спасать тех, кто нуждаются в спасении, а Мокомото надо побыть одному. — Этсуко спрыгнула с моих рук и пустила несколько шаровых молний, выжигая противников, что спрятались на территории завода. Этсуко коснулась уха, на котором был наушник. — Полковник Идако, подготовьте мне несколько десятков грузовиков, мне без разницы где вы найдете машины на ходу, у вас есть пол часа для того чтобы начать пригонять их к территории завода, и не надо меня расстраивать, выполняй, деточка, приказ!
Оставшиеся в живых люди представляли жалкое зрелище, а по-другому и не могло быть. На их глазах убивали, жрали их соседей, их насиловали, били, убивали, они видели, как их родственники превращаются в нелюдей, которые с удовольствием поедают себе подобных. Я и не рассчитывал, что могу хоть кого-то спасти, но бабушка Этсуко так рьяно взялась за эвакуацию и подготовку для нашего прорыва к своим, что у меня забрезжила в душе надежда. Из тысяч, что томились в загонах, осталось четыре сотни человек, еще пару десятков мне пришлось собственноручно убить, их раны были смертельны и они только мучились бы, не дожив до того чтобы получить нужную медицинскую помощь.