Старший лейтенант Васильев, занимающийся весьма непрестижным в Комитете делом сортировки анонимок, внезапно звонит товарищу подполковнику:
— Чего у тебя? Давай быстро!
— Снова похожее письмо, товарищ подполковник!
— На что похожее? Говори яснее!
— Тоже про авиакатастрофу! Как и то, которое про аэропорт Поти!
— Зайди ко мне! — задумывается подполковник на секунду.
В Большом доме работают с подобной информацией постоянно. Люди часто пишут анонимки про тех, кто слишком хорошо живет, кто купил себе автомобиль явно не по официальным доходам. Которые все в Стране Советов примерно могут просчитать. Но очень уж активно данными делами комитет не занимается, все же не по его ведомству. Если только по специальному приказу политического руководства. Поэтому копит информацию и хранит ее в папках на всех более-менее заметных людей в городе.
Хотя бы на начальников торгов и их заместителей, однако на всяких хамоватых продавщиц, кого-то там обругавших в очереди, хранить информацию невозможно. И их слишком много, и хамят они не по одному разу в день. Для подобного надзора нужно целый отдел собирать такого же размера. Но Комитет в основном защищает само первое социалистическое государство в мире от врагов внешних и внутренних, но никак не занимается бытовыми историями.
Анонимки на вероятное будущее вообще не принимает к рассмотрению, даже если там конкретно указано, что и где должно произойти. До сего дня не принимались, но прошлая оказалась слишком уж конкретной, с датой и самим заметным происшествием. Все предсказанное случилось на самом деле, поэтому явный интерес к такому письму остался.
Кто так ловко и полноценно смог предугадать будущую катастрофу, да еще сильно выделяющуюся?
Не для народа советского, конечно, выделяющуюся. Ему-то знать ничего лишнего вообще не положено, чтобы крепче спал, становился толще и все увереннее в том, что живет в самой лучшей стране во всем мире. А такая информация именно для особых людей в черном, призванных блюдить и надзирать.
Стук в дверь среднего начальника комитета.
— Заходи! Показывай!
Лист из тетрадки в клетку передается в руки начальству.
— Так, значит, Ленинакан, ЯК-40, врежется в гору. Может погибнуть 21 человек. Это серьезно, — подполковник чешет затылок немного растерянным жестом.
— И, что мне с этим детским письмом, да еще с анонимкой, к генералу идти? С докладом?
— Не могу знать, товарищ подполковник, — вытягивается Васильев.
— Нет, не вариант. Так, а где прежнее письмо?