А ведь он в чём-то был прав…
— Что, хочешь сказать, что мы с тобой похожи, и потому я должен тебя выпустить?
— Хочу сказать, что это определённо будет выгодно нам обоим.
Его слова прекрасно ложились на боль, что успела пропитать мою жизнь. На обе моих жизни. И я по-настоящему задумался о том, чтобы сделать, как он просит. Но осознание этого стало будто бы ушатом ледяной воды на голову.
— Если я выпущу тебя, ты снова начнёшь убивать и эти смерти будут на моей совести!
— Это уже как ты сам пожелаешь.
— В смысле?
— Я пробыл в заключении многие века. Мой дух ослаб дальше некуда. Без тела я не смогу существовать. И если ты предоставишь мне своё тело в качестве временного убежища, то взамен я обещаю помогать тебе во всём. Тебя, кстати, как зовут?
— Алистер… можно Ал.
— Хорошо, Алистер. Представь, к примеру, та троица. Ты ведь хочешь им отомстить? Сделать так, чтобы они пожалели о том, что над тобой издевались?
Я нахмурился. Конечно, я хотел этого. В минуты ярости и отчаяния хотел заставить их страдать, а потом прикончить, настолько жестоко, насколько это возможно. Но на холодную голову я понимал, что это всё-таки была несоразмерная кара.
— Убивать их я точно не хочу.
— А я и не предлагаю. Ещё раз, я не монстр. Заставить человека пожалеть можно тысячей куда более простых и болезненных способов. К тому же я могу научить тебя магии. Вот скажи, каково это — жить каждый день в окружении магов, не в силах изучить хотя бы простейшего заклинания? Ты ведь сам сказал, что работаешь уборщиком. Если с моих времён сохранился расизм, то и дискриминация тоже никуда не делась, и никто не стал бы учить тебя магии.
Он был не совсем прав, я знал два заклинания, одному из которых меня даже специально научили… чтобы я лучше исполнял обязанности уборщика.
Чёрт побери, естественно, я хотел большего! Все пятнадцать лет с тех пор, как очнулся в теле младенца, хотел большего! Но…
— То есть ты будешь просто гостить в моём теле, пока…
— Пока тебе не надоест и ты не найдёшь мне новое, в котором смогу стать полноправным хозяином. Если тебе так жаль людей, то можешь найти мне какого-нибудь умалишённого. Ему от моего соседства будет только лучше.
— А моё тело ты не захватишь?
— Клянусь, что не захвачу. К тому же, как я и говорил, я слишком слаб сейчас, ты с лёгкостью дашь мне отпор даже со своим первым кругом маны.
В голове лихорадочно крутились мысли. Конечно, я хотел лучшей жизни, хотел научиться магии, хотел расквитаться с Карлом, Арне и Дарианом, и со всеми остальными, кто вытирал об меня ноги. Но доверять тому, в чьей эпитафии были слова “Зло извращённого разума”? Это было будто бы выйти на площадь и заорать во весь голос: “Я — идиот!”