Сознание пилота тут же заволокло дымкой. Это было не привычное волевое насилие, а словно бы марево, не дающее дышать.
Ингвас Имэ как-то сообразил, что к накату Рэм не чувствителен, и не стал даже пробовать. У него оказались навыки поинтереснее.
Ничего! Рэм мог и не дышать пару минут! Лишь бы придушить уже эту тварь!
— Рэм, убей его! — заорал Анка.
Совсем рядом раздались крики и звуки борьбы.
Рэма ухватили чьи-то сильные руки, пытаясь оттащить от Имэ — но куда там!
— А ну, отпусти! — раздался над ухом голос Линнервальда. — Быстро! Что ты себе позволяешь, мальчишка!
— Это же Имэ! — заорал Анка. — Это он всё подстроил! Посмотри, это комната для медитаций и камни оникса! Он работал с причинностью Дома! Он хотел уничтожить Дом!
По запястьям Рэма полоснула острая боль, и пальцы его разжались.
Два полиса оттащили пилота от сипящего недорегента и поволокли к выходу.
— Стоять! — приказал Линнервальд. — Отпустите мальчишку! Вон отсюда! Пошли прочь!
Полисы уронили Рэма на каменный пол и кинулись к дверям. Линнервальд не просто повысил голос: бедных служителей закона, словно метлой вымело.
Рэм перевернулся на спину, чтобы оценить обстановку. В каменной комнате стоял Линнервальд, рядом с ним — двое разодетых в кружева аристократов, длинноволосых, слишком красивых для мужиков, но крепких и с военной выправкой. Один из них держал за плечо Анку, другой разглядывал Имэ, не пытаясь, впрочем, ему помочь.
Мартин написал — «ангелы»… Какая-то хитрая аристократическая полиция? А нормальную выгнали, чтобы не подсмотрела чего-то лишнего?
Браслет согрелся на руке Рэма, снимая боль. Он кое-как пошевелил пальцами, сел.
Чем же это ему по рукам прилетело? Вроде не станнер? Химия, что ли, какая-то?
Имэ всё ещё хрипел на полу.
— Вы ему медика позовите или добейте уже, — попросил Рэм. — Зачем мучить?
Линнервальд
Столица экзотианской Асконы — Акра.
Особняк бывшего регента Дома Аметиста Ингваса Имэ
Ингвас Имэ очень натурально корчился на полу, изображая задушенного. Но его потуги могли обмануть только мальчишек.
Регент Дома Аметиста Эльген Реге Линневальд прекрасно видел, что Тихушник всё ещё пребывает в рабочем трансе, а значит, боли не ощущает, а весь реальный мир для него — фоновый шум.
Другое дело, что это определённый пик мастерства — совершать какие-то осмысленные действия телом, умом находясь в этот момент в паутине.
Неужели происходящее в мире причин и связей так важно для Имэ, что он не может покинуть сейчас «поток» и выйти в реальность?
Линнервальд оглядел разложенные по столу камни. Их было девять, и все ониксы. Оптимальное число для работы с энергиями конкретного Дома.